Плохие девочки не плачут. Книга 3

После этого не каждый сумеет обрести мужество и смело шествовать дальше. Выкарабкаться из ямы, наполненной болезненной жалостью к себе прежнему. Наплевать на горечь поражения. Подняться с колен, уперто продолжить путь. Доказать, что теперешний ты достоин не меньшего восхищения."

"— По чистой случайности, лишь спустя годы он узнал, кому обязан увечьем. Кто оплатил его перерезанные сухожилия. Сначала отказывался верить, потом направился к деду с тем самым револьвером. Впрочем, ничего ужасного не произошло. Отец уехал, скрывался в разных странах, менял имена, в итоге поселился на территории Испании под фамилией фон Вейганд.

Значит, предпочел исчезнуть. Не простил, однако и возмездия не требовал.

— Говорят, трудно спустить курок, — короткий смешок заставляет съежиться. — Нет, гораздо труднее удержаться от выстрела.

На поверхности стекла размытыми бликами отражается пугающий облик зверя. Жадно вглядываюсь в бездну, сливаюсь с тьмой. Не решаюсь задать вопрос, не осмеливаюсь.

— Хочешь спросить — спрашивай, — бросает небрежно.

Сомневаюсь, что мне нужен ответ.

— Да, — выдыхает на ухо, хрипло шепчет: — Достаточное количество раз.

Господи.

— Личное присутствие не обязательно, возможен косвенный приказ.

Теоретически — удивляться нечему, практически — тянет закрыть глаза, забиться в угол и поплакать.

— Иначе не бывает, — неожиданно отстраняется. — Homo homini lupus est. (Человек человеку волк.)

В мире больших денег ставки соответствующие.

«Игнорируешь очевидное», — резюмирует внутренний голос.

Прискорбно, тем не менее, во всем мире одинаковые ставки.

Ну, давайте, возразите. Отстаивайте утопическую точку зрения, уповайте на призрачную справедливость, помяните стыд и совесть.

Неужели готовы добровольно возложить голову на плаху ради чужого блага? Бескорыстно прикрыть товарища, уберечь от шальной пули, принять предательский удар. Жертвовать во славу идеи…

Серьезно? Без шуток?

Тогда берите медальку. Повезет же кому-то с идиотом, тьфу, альструистом.

— Дед мечтал и до сих пор мечтает о наследниках, — ловко переводит тему. — Когда я сказал, что женюсь на Сильвии, он был в ярости.

Фон Вейганд берет бутылку, не прикладывается к горлышку, рассматривает и возвращает обратно. Садится на скамью, широко расставив ноги, не выпускает меня из-под прицела горящего взгляда.

— Вот поэтому я женился на Сильвии, а дед изменил завещание. Подробности интересны?

В запасе двадцать минут, обязаны успеть.