Плохие девочки не плачут. Книга 3

Выглядит невероятно спокойным, даже слегка скучающим, будто ему ежедневно целятся в голову мобильными телефонами, и это ужасно утомляет. Не удается зафиксировать в его взгляде удивление или тревогу.

— Not at all, (Совсем нет,) — холодно парирует внук.

Несколько шагов, и фон Вейганд оказывается рядом, небрежно отталкивает стонущего охранника ногой. Расчищает дорогу обычным движением, так, словно убирает мусор, а не переступает через человека, истекающего кровью.

И это жутко.

Когда он касается моих рук, начинает ловко распутывать веревку, я не могу ни радоваться, ни испытывать облегчение.

Понятно, фон Вейганд разъярен, банально совместил приятное с полезным — выпустил пар и наказал нерадивых сотрудников. Однако мне страшно до одури.

— Did he tell you where he learned to deal with knots? (Он рассказывал, где научился обращаться с узлами?) — спрашивает дед.

Барон Валленберг явно получает истинное удовольствие от сложившейся ситуации. Более того, не скрывает собственного наслаждения, наоборот, выставляет напоказ, будто очень гордится.

— Alex, my boy, why are you silent? (Алекс, мой мальчик, почему молчишь?) — следует продолжение елейным тоном.

— We have nothing to talk about, (Нам не о чем говорить,) — сухо роняет фон Вейганд.

— We have lots of things to discuss, (Нам многое нужно обсудить,) — с нажимом уверяет дед.

— About work? (О работе?) — коротко уточняет внук.

— Also about work. (О работе тоже.)

Пленница избавлена от оков, избитый охранник медленно ползет к выходу. Пора поболтать по душам, чего уж.

— Sit down, my boy. (Присаживайся, мой мальчик.)

Выражение лица фон Вейганда ясно сообщает о непреодолимом желании крушить и убивать, а от ласкового обращения «мой мальчик» неприкрытая злоба в черных глазах вспыхивает с новой силой.

— I thought I would get more reaction, (Думал получить больше реакции,) — с наигранным разочарованием заявляет Валленберг, специально нарывается на неприятности.

— I am sorry I am not impressed, (Прости, не впечатлен,) — сказано сухо и без особых эмоций, секундная пауза и гневный рык в адрес охранника: — Get out, until I really finished with you. (Убирайся, пока я не закончил с тобой по-настоящему.)

Бедняга ускоряется по мере возможностей, технично и практически бесшумно покидает комнату, стараясь не усугубить плачевное положение.