Плохие девочки не плачут. Книга 3

)

Теряюсь, тщетно пробую собраться с мыслями, отчаиваюсь подобрать достойный ответ.

— Would you like anything? (Хотели бы чего-нибудь?)

Тембр его голоса наполняет невинное предложение подозрительным подтекстом, вынуждает инстинктивно вздрогнуть и облизнуть пересохшие губы. Действует гипнотически, вытесняет посторонние образы и отстраняет от мира вокруг. Это не имеет ничего общего с возбуждением. Скорее, паника жертвы, загнанной в капкан. И хоть нас со всех сторон окружают люди, я не чувствую себя в безопасности.

Кто он такой? Кто… кто…

Вопрос вспыхивает на задворках подсознания, постепенно гаснет в отдаленном эхе, слабой вибрацией ударяет по вискам.

— Champagne or something stronger or maybe water, (Шампанского или чего-нибудь покрепче, а, может, воды,) — подступает ближе, не позволяет разорвать зрительный капкан, будто удав присматривает очередную мышь на ужин.

— I am fine, (Я в порядке,) — вымученно улыбаюсь и, на всякий случай, делаю шаг назад. — I don’t need anything. (Мне ничего не нужно.)

— Are you sure? (Вы уверены?)

Не успеваю и рта раскрыть, как рядом появляется Сильвия и тут же активно включается в разговор.

— I am so happy to see you here, (Я так счастлива видеть вас здесь,) — нежно щебечет она с лучистой улыбкой на устах, старательно играет в радушную хозяйку.

— There is nothing to worry about, (Не о чем волноваться,) — звучит ровно, однако кривая ухмылка наглядно демонстрирует истинное отношение к собеседнице. — Dietz is my best friend and I always include his annual event into my list. (Дитц мой лучший друг, и я всегда включаю в свой список его ежегодное мероприятие.

Движения Сильвии суетливы. Исчезла привычная вычурность манер, жесты лишены четко выработанной светскости. Кажется, она взволнована и пытается произвести хорошее впечатление на того, кто заведомо считает ее скучной и жалкой. Напрасно рассыпается в цветистых комплиментах, которые наталкиваются на стену ледяного безразличия.

— We take your attention as a great honour, (Ваше внимание — великая честь для нас,) — поток красноречия не спешит иссякать.