Плетущая

Да, ему как великому князю, окружённому врагами, не стоило действовать опрометчиво, и всё же он сам поставил себя в такое положение. Защити он тогда князя сеченского, и сейчас Зоран с Рокелем оберегали бы его день и ночь, стали бы ему не просто ближниками, но лучшими советчиками и настоящими братьями.

Злат сам выбрал сторону.

Ена выбрала свою.

Трое из шестерых предателей к нынешнему моменту мертвы.

Несчастные случаи. Какая трагедия.

Незаметно для всех Ена порезала палец о лежащий на столе нож. Мелкая ссадина, всего несколько капель, но этого достаточно.

Кровь она размазала по нитям и вернулась к плетению. Потребовались неимоверные усилия, чтобы сделать неверный узел. Её руки будто не умели вить намеренно уродливое кружево. Пальцы сопротивлялись, не способные создавать что-то неидеальное. За неверным узлом последовали опять правильные, но Ена вновь напряглась, заставляя руки подчиняться и плести нечто некрасивое. Теперь пару узлов вышли кривыми, за ним снова верный и опять бесформенный. Звуки праздника и музыки притихли под гулом крови в ушах. Один из слуг её окликнул, подойдя вплотную. Кажется, предложил вина, но Ена отказалась взмахом руки, глаз от кружева она не отводила. Дальше стало чуть легче, с каждым кривым узлом сплетённая салфетка становилась всё безобразнее, ранее заметный узор начал размываться, превращаясь в убожество. Руки прекратили сопротивляться, дело пошло быстрее. Словно замарав сапожки, уже и целиком в лужу падать не страшно. Испортив плетение достаточно, она остановилась и подняла взгляд. Все звуки вернулись."

"Ещё некоторое время пир продолжался, вынесли фрукты. Мужчины пили, ели да смеялись. Отец Миланы – боярин Вран – сидел подле Мстислава и что-то своему сыну доказывал. Таир почти ровесник Зорана, но мужчиной вырос хвастливым и крикливым. Из-за его возгласов даже Злат изредка морщился.

В громкое обсуждение между сыном и отцом встряли сидящие рядом с ними соседи. Все пьяные уже, чокнулись чарками, так что половина хмеля на стол разлилась, а они хохотать да фрукты в рты запихивать.

Таир со звоном сплюнул вишнёвые косточки в чашу, а затем неожиданно подавился.

Сидящие вокруг не заметили, продолжая трепаться. Ена же следила и перемену подметила. Улыбка с лица Таира сошла, глаза округлились, он схватился за горло, попытался вдохнуть, да не вышло. Запаниковал, руки по столу зашарили, чаши и чарки задели. Таир успел пугающе покраснеть, когда до всех дошло, что что-то не так.