Плетущая

Она безропотно следовала на Рокелем, не только потому, что он её тащил, но и потому, что у неё самой не было ни единой идеи, как притвориться, что она с Яном даже не встречалась. Вдруг кто видел её уходящей из светлицы поздно?

Они стремительно преодолели несколько коридоров и другую лестницу. Поднятый мёртвым телом переполох звучал далеко и приглушённо, но голосов становилось больше. Ена врезалась в спину Рокеля, который резко затормозил перед своей спальней. У дверей стоял один из его соратников.

– Мы были здесь не менее двух часов.

Начнут ломиться, поупирайся для вида, но пусти, – вкрадчиво приказал Рокель в ответ на вопросительный взгляд молодого парня.

– Вернулись после ужина, – вытянувшись по стойке «смирно», отчитался дружинник и отступил от двери, пропуская Рокеля и Ену.

Девушка ахнула, когда княжич втащил её в сумрачную спальню. Буквально за одно движение он стянул с себя рубаху, скинул обувь. Ена разве что рот растерянно раскрыла, заметив в руках Рокеля кинжал.

– Не шевелись.

Времени нет.

– Что ты… – Ена не договорила, голова дёрнулась в сторону коридора. Послышались топот ног и встревоженные мужские голоса.

Рокель дёрнул пояс её сарафана.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Ена, не зная, за чем следить: за шумом за дверью или за Рокелем, которого она едва различала в темноте.

– Не дёргайся, – повторил он, и Ена оцепенела, ощутив лезвие на плечах.

Рокель перерезал лямки, и её сарафан упал на пол, следом он распорол её нижнюю рубаху на плечах и рукавах.

Ена тихо ахнула, успев подхватить ткань на груди, чтобы не остаться совсем голой. Княжич буквально затолкал её под одеяло, а когда он сам забрался сверху, в дверь начали ломиться. Послышался голос сеченского дружинника. Слов Ена не разобрала из-за препятствия, но тон был наигранно оскорблённым.

– Сосредоточься, Ена. Ты просила придумать прикрытие для нас обоих, я придумал. Подыгрывай.

– В чём поды…

Она задохнулась, когда Рокель придавил её своим телом, устроился прямо между бедёр, дёрнул Ену за лодыжки, вынудив обхватить его ногами.

На нём по-прежнему оставались штаны, а на Ене остатки нижней рубашки, но красноречивый толчок бёдрами вырвал у неё протяжный вздох. Она перестала слышать ссору за дверью и любой посторонний шум за гулом крови в ушах. Кровать под ними дёрнулась, когда Рокель схватился за изголовье и вновь двинул бёдрами. Тело Ены вспыхнуло, жар разлился по ногам и животу, распространяясь пожаром.