Пламя и кровь

 – Не будете ли вы любезны сказать, сколько мне лет?»

«Шестнадцать, ваше величество, – ответил десница. – Вы уже мужчина. Пора вам взять управление Семью Королевствами в свои руки».

«Так я и сделаю. Вы сидите на моем месте».

Годы спустя великий мейстер Манкен писал, что всех поразил ледяной тон короля.

Растерянный и потрясенный сир Торрхен Мандерли грузно поднялся с кресла во главе стола, с опаской поглядывая на Тень. Отодвинув кресло для короля, он сказал:

«Мы тут говорили о путешествии вашего величества…»

«Никакого путешествия не будет, – заявил Эйегон, усаживаясь.

"«Но государь, – возразил Торрхен Мандерли, – эта поездка необходима, чтобы народ полюбил вас!»

«Хлеб, мир и справедливость – вот что я намерен дать своему народу.

«А десница?» – спросил лорд Мандерли.

«Королю надлежит самому выбрать себе десницу, – ответил Эйегон Третий, вставая. – Вы хорошо служили и мне, и матушке, но выбрали вас мои лорды. Вы вернетесь в Белую Гавань».

«С превеликим удовольствием, государь, – сказал (вернее, прорычал, как пишет Манкен) лорд Мандерли. – С тех пор как я поселился в этой сточной канаве, я и эля-то приличного не пробовал».

С этими словами он снял и положил на стол цепь десницы.

Меньше чем через две недели лорд Мандерли в сопровождении небольшой свиты отплыл восвояси, а с ним и Гриб. Шут, похоже, привязался к здоровяку-северянину и с радостью принял его предложение перебраться в Белую Гавань; всё лучше, чем оставаться с королем, который редко улыбается и никогда не смеется.

«Я был дураком, но не настолько, чтобы служить дураку», – говорил он.

Карлик пережил покинутого им короля.