Пламя и кровь

Флот Вестероса, состоявший из восьми новых кораблей и еще двадцати галей с коггами, для такой задачи был маловат, и десница написал на Дрифтмарк лорду Алину, требуя «отдать флот вашего лорда-деда под начало моему доброму дяде, дабы он вновь открыл морские пути».

Алин Веларион, не менее горячо желавший открыть их, как и Морской Змей до него, ощетинился и произнес: «Теперь это мой флот, и обезьянка Бейелы больше достойна командовать им, нежели дядюшка Гедмунд». Противиться он, впрочем, не стал и привел для усиления королевского флота шестьдесят боевых галей, тридцать ладей и больше ста коггов, больших и малых.

Зимой над Узким морем гуляют сильные ветры с севера, и флот проделал свой путь на юг очень быстро.

Гедмунд Большой Топор (так страдавший от морской болезни, что моряки переименовали его в Гедмунда Зеленого) сказал, что об этом нужно непременно уведомить Королевскую Гавань.

На заре следующего дня Черный Боб разбудил сира Гедмунда и сказал ему, что весь флот Велариона ночью ушел. «На Дрифтмарк, поди, сбежали», – фыркнул Большой Топор, и Черный Боб согласился с ним, обозвав лорда Алина трусливым мальчишкой.

"Они глубоко заблуждались: Алин увел свой флот не на север, а на юг. Три дня спустя, пока Гедмунд все еще дожидался ворона у берегов Тарта, среди скал и узких проливов Ступеней закипел бой. Алин все-таки застал врасплох неприятеля: верховный адмирал из Браавоса пировал с Раккалио Риндоном, полусотней своих капитанов и тирошийскими послами на Кровь-Камне.