Пламя и кровь

Быть может, жених откажется от меня, узнав, что я утратила девственность, хотя она для него ничего и не значит».

Но сир Кристон, будучи мужем чести, не уступил ни красоте ее, ни мольбам, ни почерпнутым у Дейемона умениям. Принцесса, отвергнутая и взбешенная, выбежала вон, вновь закутавшись в плащ… и случайно наткнулась на сира Харвина Стронга, который возвращался с попойки в городе. Костолом, давно вожделевший ее, был не столь добродетелен, как сир Кристон. Он-то и обагрил свой мужской клинок кровью ее девичества, уверяет Гриб, будто бы заставший их на рассвете в одной постели.

Но кто бы кого ни отверг, принцесса ли рыцаря или он ее, с того дня любовь сира Кристона к Рейенире сменилась ненавистью, и он из защитника сделался злейшим ее врагом."

"Вскоре принцесса отплыла на «Морском змее» в дом жениха. Сопровождали ее фрейлины – в том числе две дочки десницы, Гриб и новый телохранитель, не кто иной как сам Костолом. В 114 году Рейенира Таргариен, принцесса Драконьего Камня, взяла в мужья сира Лейенора Велариона (в рыцари его посвятили за две недели до свадьбы, ибо принцу-консорту полагалось быть рыцарем).

Кристон Коль вышел на поле со знаком отличия, полученным от королевы, и победил всех своих противников, сражаясь как одержимый. Костолому он раздробил ключицу и локоть, отчего Гриб тут же переименовал того в Переломанного, но больше всех досталось Рыцарю Поцелуев. Своим излюбленным оружием, шипастой палицей, Коль вдребезги разнес его шлем и без памяти поверг его наземь. Шесть дней спустя сир Джоффри скончался, так и не придя в чувство.

Король сильно разгневался на то, что веселый праздник обернулся днем скорби, но королева, по слухам, его гнева не разделяла и вскоре попросила назначить сира Кристона ее личным телохранителем. Охлаждение между женой и дочерью короля сделалось явным: даже послы Вольных Городов упоминали о нем, отсылая письма в Пентос, Браавос и Волантис.