Пламя и кровь

Герб дома Веларионов – морской конек, и сыновей его сызмальства приобщают к морю, но никто еще не поднимался на корабль с такой охотой, как будущий Морской Змей. Впервые он пересек Узкое море в возрасте шести лет, путешествуя в Пентос с дядей. С тех пор мальчик часто ходил в плавание, и не как праздный сын лорда: он лазал по вантам, вязал узлы, драил палубу, греб, заделывал течи, поднимал и спускал паруса, сидел в «вороньем гнезде», учился рулевому делу и навигации. Капитаны говорили, что он прирожденный моряк и что таких они еще не видали.

В шестнадцать он уже сам водил рыбачий баркас «Тресковая королева» между Дрифтмарком и Драконьим Камнем. С годами его корабли становились все больше и быстроходнее, а странствия все дольше и все опаснее. Обойдя Вестерос с юга, он посетил Старомест, Ланниспорт и Лордпорт на Пайке. Ходил в Лисс, Тирош, Пентос и Мир. На «Летней деве» он совершил путешествие в Волантис и на Летние острова, на «Ледяном волке» поднялся к северу через Браавос, Восточный Дозор-у-Моря и Суровый Дом, повернув после в Студеное море к Лорату и Порт-Иббену.

Наибольшую славу принес ему «Морской змей», построенный по его собственным чертежам. Купцы из Староместа и Бора часто ходили в Кварт за шелком, пряностями и прочим, но Корлис Веларион на «Морском змее» впервые прошел еще дальше, через Яшмовые Врата, в Йи Ти и Ленг. Груз, привезенный им оттуда, разом удвоил богатства дома Веларионов.

Девять путешествий совершил «Морской змей». Отправляясь в девятое плавание, сир Корлис наполнил трюм золотом и купил в Кварте еще двадцать судов, нагрузив их пряностями, слонами и шелками тончайшей выделки. До Дрифтмарка дошло лишь четырнадцать кораблей, а слоны все погибли в море, однако дом Веларионов стал на время богаче даже, чем Ланнистеры и Хайтауэры.

Став лордом после кончины своего восьмидесятивосьмилетнего деда, сир Корлис с пользой распорядился этим богатством. Первым делом он воздвиг на другом конце острова новый замок вместо старого, вечно сырого и обветшалого. Высокий Прилив был построен из того же светлого камня, что и Орлиное Гнездо, серебряные крыши его стройных башен сверкали на солнце.