Питбуль для училки

Мелочно и ни хрена не цивилизованно? Да клал я!

– Пойдем, маленькая, – потянул я еще вздрагивающую Лену со стола. Мне спальня нужна, точнее, кровать. Не хрен тебе остывать и думать начинать. А то начнется опять «нет, нельзя, уходи».

Глава 14

– Миш, стой, остановись! – зашептала, пока он нес меня по коридору к спальне. Ему же тяжело и больно наверняка. Да и уму непостижимо, он что хочет… – Нет! Мы не можем… Ни за что!

С момента его шокирующего появления на моем пороге я будто в иную реальность выпала.

Потому что в моей нормальной абсолютно невозможно было представить происходящего. Начиная с той ночи и последствий вырвавшегося как будто из незнакомки «я хочу!» Случайный любовник нашел меня, явился, чтобы предъявить права, требовал уйти с ним. Обласкал так, что способность к соображению и сопротивлению испарилась бесследно, и намерен поиметь в нашей с Сергеем спальне. Прямо на супружеской постели, что в последнее время стала отвратительной западней. А я не в силах ему помешать. Я еще могу говорить «нет», но не сопротивляться. Почему? Потому что я хочу хотеть сопротивляться. Я должна этого хотеть. Но не хочу на самом деле. А чего же я хочу?

– Мы можем все, маленькая, – ухмыльнулся мой захватчик и искуситель, усадил меня на край кровати и невесомо, нежнее нежного провел кончиками пальцев по скуле с синяком. – Вот так, тихонечко.

У меня защипало в глазах. Вот как так? Он, считай, плевать хотел на мои возражения, по факту акт насилия происходит, а при этом обращается со мной будто я рассыпаться могу от резкого вдоха.

Уставилась на Михаила, который торопливо сбросил пиджак и стянул рубашку через голову прямо, не расстегивая, неотрывно поглощая меня взглядом настолько интенсивно вожделеющим, что я одновременно желала съежиться, защититься от такой ураганной силы и открыться ей навстречу, сгорая от нетерпения дать прокатиться по себе. Не могу сказать, что той первой ночью я рассмотрела его как следует. Господи, рохля и бестолочь подслеповатая, я и наличие у него протеза только утром обнаружила! Из нее я вынесла в основном одни взрывавшие разум ощущения, от которых никак не выходило спрятаться в том аду, где теперь пребывала. Ведь они еще больше обостряли его восприятие, напоминая, что ничего хорошего мне уже не светит. А настолько хорошего, как с Михаилом, и подавно. Так что лучше вообще из памяти стереть, чтобы не рехнуться и не заниматься самоистязанием.