Питбуль для училки

Не с этой мразью. И то же я видел и во взглядах остальных. Мы никогда не станем после говорить об этом, не вспомним под бухло за общим столом. Никогда не поделимся этим с нашими женщинами. Но не потому, что будем стыдиться. Нет. Мерзко – да. Не стоит и места в памяти – да. Правильно? Опять же – да.

В какой-то момент меня реально клинануло. Я нутром почуял, что знает эта тварь позорная что-то, но инстинкт самосохранения дает ему силы сопротивляться. А с Лизкой там сейчас звери, что насилуют и убивают запросто детей, режут им пальцы, для устрашения родителей могут делать страшное.

– Тихо-тихо, Миха! – забормотал в ухо заломивший мне руки Камнев, ловко уклонившись от моего удара в переносицу затылком, потому как багровое марево бешенства отпускать так сразу не желало. – Тормозни, мужик. Он нам в своем уме и говорящий пока нужен.

– Если с Лизкой что они… – задыхаясь, прохрипел я, сдавшись, когда к Яру в акции усмирения меня присоединился и Боев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А Сван таки сломался. И моя чуйка не подвела, как и шаповаловская. Сам Сван напрямую в этом не участвовал. Потому и его торпеды ни сном ни духом. В этом дерьме он придерживался своего уже опробованного раньше амплуа.

И эту долю ему пришлось отработать с лихвой, отправившись с нами на съемную квартиру главаря ублюдков-детоубийц, а потом и в его компании в ту самую заброшенную деревушку буквально в пятидесяти кэмэ от города, где сволочи и оборудовали свои застенки для похищенных. А ведь и страшно подумать, сколько вот таких деревенек у нас по стране стоят, хорошими людьми покинутых и ставшими так удобными для всяких мразей.

– В крови искупаюсь! Кишками обмотаюсь! – фыркал по дороге Боев. Вот же кому все в этой жизни повод поржать. – Мих, это вас в конторе вашей так народ стращать учили?

– Отъ*бись, – отмахнулся я.

– Не, ну сработало же. Мы с Коляном его и так по харе и по корпусу и эдак. А ты мало того, что добавил, так и морально добил. Силен! Надо запомнить.

– Ты еще запиши, ага.