Пилот

Позапрошлой осенью погреться ездил. И спёр полотенце. И халатик тоже спёр. И как мне только, не стыдно. И ей. А ещё госпожа, называется.

В порту пришлось немного подождать. Рейс шёл в расписании, но мы быстро доехали и сидели в маленьком полутёмном баре, ожидая прибытия самолёта. Я минералку пил холодную и покурить собирался, пока не спохватился. Вот, ё! Я ж, сколько уже не курил? Это ж, как с дому уехал! Это ж, вторые сутки уже идут. И не вспомнил ведь про курево, даже как-то. А может поднапрячься, да и потерпеть? Да бросить прямо сейчас? ""Не курю – и не манит"" – запричитал я про себя тантру-мантру – "" А не манит – и не буду""! И сигарету вместе с пачкой смял, и в урну выкинул.

А вдруг, сегодня как раз и получится бросить? И, чтобы отвлечься от никотиновой ломки, маленький допрос Кате учинил:

– Катенька-Катюша, а муж твой, отчего помер?

– Онкология. Поджелудочная железа. Ему сделали операцию, но слишком поздно. Он был очень здоровым человеком, а сгорел за полтора года."

"""Печальная история… По крайней мере, не насильственным образом отошёл"".

– Это я про себя уже думал. И всё равно, блудняк какой-то чую. Не всё так просто у Катерины. Битва за наследство? А запросто может быть. И вообще, я ей не брат, не сват, и не родственник. Чего я изпереживался-то весь? Ну, встретились два одиночества, ну, по ходу пьесы костёрчик развели. Бывает. Только костру-то моему потухаться не хочется, вот ведь, об чём разговор. С собой Катю позвать? Да ну, глупость, какая. Вон она, вся в шоколаде. Даже и не смешно. Ладно, допустим позову, и она откажет. Мне, что, хуже станет? Что так, что эдак. Не позову, так и не поедет. Или позову, а она не поедет. Я-то еду всё равно по-любому. А вдруг согласится? Чем чёрт не шутит? Не! Чушь это полная. Поигралась она со мной в прятки для разнообразия, и – ""чао бамбино, сорри""!

Объявление о прибытии рейса оборвало мои печальные раздумья, и мы отправились встречать дорогого гостя. Весьма дорогого.

История шестая. Ночная жизнь

В 16:50, сквозь пограничные и таможенные препоны, лёгкою походкой, одетый в лёгкую светлую рубашку и легкие летние брюки, сияя лёгкою улыбкой и легко помахивая ""дипломатом"" к нам играючи шёл Александр Бат.

В толпе прибывших пассажиров я его сразу опознал. Что-то в нём наше, российское сразу мне в глаза бросилось. И он меня тоже моментально вычислил. И плакатик заготовленный не понадобился. Оказался он крепким широкоплечим молодым мужиком, приятной наружности, с крепким рукопожатием.