Пилот

Высокий лоб с ранними залысинами, ясные глаза, и всё такое. Сразу мне этот парень понравился. Было в нем, что-то по-мужски надёжное. И дружелюбное. Поручкались. Представились. Я даму представил. И о дальнейших планах с ним заговорил.

– Номер в гостинице для вас, Александр Николаевич, забронирован. Однако если вы не устали, и у вас найдётся желание, то прямо сейчас мы с кирией Катериной можем показать вам купленный мной, сегодняшним утром, аппарат тяжелее воздуха, под названием самолёт. Это рядом совсем, поскольку ""Караван"" прописан в местном авиационном клубе.

– Не может быть! Неужели он действительно так называется? – восхитился господин Бат. – Собственно, а почему бы и не посмотреть, с чем придётся иметь дело. Время совсем детское. Ведите!

Пока кирия Катерина вела нас знакомым уже мне путём к ангару, мы с Александром успели познакомиться чуть ближе. И с ходу перешли на ""ты"". Как оказалось – мы с ним земляки. Буквально. Родился Саня в Казанке, это райцентр такой, на юго-востоке Тюменской области.

Когда пришли, я его уже Сашкой звал вовсю, а он меня… ну как обычно… Витамином. Судьба, однако!

Что мне понравилось, так то, что когда мы мимо машины шли, Морсик пост не бросил. Сидел, смотрел унылыми глазами, как мы мимо проходим. Сжалился я, свистнул, и он весь радостный и счастливый примчался, обскакал кругом компанию, и с новым персонажем знакомиться стал.

– Скажешь, поди, что это тоже свой?

– Свой! Нельзя его жрать!

– Ну, я так не играю….

– Нет. Сам по себе жить будет.

– Значит и не друг и не враг, а так. И на фига он тебе нужен? Может, погрызть его маленько? Для вразумления? Не боись, командир, я его не сильно погрызу. Тяпну пару раз за икры, для профилактики, и отпущу…

– Сказано тебе – нельзя его грызть! И что тебе неймётся? Идёт мужик, ни на кого не кидается, зачем его грызть? Сказано тебе – фу, значит – фу!

– Ну, смотри сам… Но если он выступать начнёт, только свистни.

И умчался вперёдсмотрящим.

– Самолёта в ангаре не было. Самолёт стоял на стоянке. Дверь в пилотскую кабину была распахнута, законтрена растяжкой. А из-под приборной панели торчала голубая задница синьора Чезаре.

– Аве Цезарь!

Задница волнообразно заколебалась, подалась назад, из под панели вынырнула седая голова, расплылась в радостном ""чиииз"" и сеньор спрыгнул на бетон.