Пятьдесят на пятьдесят

Теперь проплешин как не бывало, а ребра бедной животины уже не столь откровенно выступали на боках.

Положив обратно последнюю страницу, Гарри похлопал своего дружка и в очередной раз угостил его сосиской. Я поднялся из-за письменного стола, собрал бумаги, разбросанные по дивану и полу, и сложил их стопкой на своем столе. Обвинительное заключение мы поделили напополам. Я прочитал одну половину, Гарри – другую. Теперь мы поменялись.

Два часа и две с половиной сосиски спустя мы трое выглядели так, будто нам не помешало бы выпить.

– Он совсем не похож на Кларенса, – заметил я.

– Это все-таки собака. Я назвал его в честь Дэрроу не из-за того, как он выглядит. Кларенс Дэрроу был лучшим адвокатом защиты, когда-либо жившим на земле[23]. И настоящим бойцом, как этот малыш.

– А у присутствующего здесь Кларенса Дэрроу нет ли каких-то блестящих идей касательно защиты нашей клиентки?

Гарри даже не посмотрел на меня.

– Кларенс говорит, что подумает на этот счет. Задача непростая. Без полбанки не разберешься. Кстати, не выпить ли нам по маленькой?

Я налил нам с Гарри кофе из кофейника.

– Я вроде как предложил выпить?

– Так возьми и выпей.

– Эта дрянь когда-нибудь убьет меня. Плесни-ка мне хорошую порцию скотча.

Гарри отодвинул кружку с кофе как можно дальше от себя, не вставая со своего места, и продолжал массировать Кларенса, пока я наливал ему настоящую выпивку. Взял стакан, пригубил, крякнул, и Кларенс тоже издал низкое, довольное рычание.

На какое-то время мы погрузились в молчание. Я потянулся, прислушиваясь к тому, как тупая боль понемногу уходит из основания позвоночника.

– Давай-ка прикинем, – предложил Гарри, – какие сейчас основные опоры у обвинения.

Это азы любой защиты – первые страницы учебника. Образно выражаясь, сначала обвинитель должен заложить фундамент и возвести на нем колонны из доказательств. Чтобы водрузить на них крышу – вердикт «виновен».