Пятьдесят на пятьдесят

Я знаю, это практически невыполнимо, хотя…

Кейт умолкла, увидев, как дрожат пальцы Александры. Ей пришло в голову, что главная забота ее клиентки вовсе не в том, будет ли она осуждена, – куда больше терзают ее потеря отца и глубокая неизгладимая рана, нанесенная его убийством.

– Предоставьте это мне. Я посмотрю, что тут можно сделать. Если не получится, тогда мне нужно, чтобы вы были сильной. Вам вовсе не обязательно смотреть на нее. Смотрите на присяжных. Пусть они увидят то, что я сама сейчас вижу.

Александра встретилась взглядом с Кейт, подбородок у нее задрожал, и она слизнула слезинку с уголка рта.

– Постараюсь, – пообещала она, сделав глубокий вдох и задержав дыхание. На выдохе пальцы ее надавили на стол, а затем кругами заскользили по нему, словно она ощупывала каждый изъян в дереве и исследовала его.

Александра набрала в грудь побольше воздуха, достала из рукава блузки носовой платок и осторожно вытерла мокрые щеки. Кейт почувствовала в воздухе запах лаванды и специй, наверняка от этого платка.

В уголке платка виднелись инициалы «ФА», вышитые черной нитью.

– Этот платочек по-прежнему пахнет папой, – произнесла Александра, и в уголках ее глаз опять заблестели слезы. – Это все, что у меня от него осталось.

Кейт взяла ее за руку, и они обменялись горестными улыбками.

– Завтра проверка на полиграфе. Запомните это чувство. Это поможет вам пройти ее, – сказала Кейт.

Глава 20

Эдди– Мой домовладелец не разрешает держать в доме собак, – сказал я.

– Тоже мне, удивил… Ты это мне и вчера говорил. И позавчера. Вообще-то уже несколько недель это повторяешь. С тех самых пор, как я начал приводить в твой офис Кларенса. У меня начинает складываться впечатление, что он тебе не нравится, – ответил Гарри."

"Он дочитывал последние страницы обвинительного заключения. Стопки документов были разложены на моем диване, а у ног Гарри сидел пес, которого он встретил в ночь своих проводов на пенсию.