Пять лимонов на мороженое

 – Не платите – ну и не платите! Только найдите моего мальчика!

– Вы же, тетушка, сами сынка все ругали! Я думал, вы только обрадуетесь! – с пола прохныкал племянник. – А вы с самого Бали примчались!

– Молчи, идиот! – припечатала дама и с развевающимися полами пальто через весь офис кинулась к Саляму. – Моего сына похитили! Позавчера! Найдите! Любые деньги… Бесплатная аренда!

– Два месяца – не больше! – торопливо вставил с пола человечек.

– Молчи, племянник! Ты кретин! – снова отрезала тетя.

– Мама! – тихонько позвал из кресла гопник.

Дама издала трубный клич счастливой слонихи – и ринулась к гопнику, заключая его в объятия. Ее племянник тем временем осторожно поднялся с пола и неодобрительно заметил:

– Ну раз вы его и так нашли – за аренду платить все-таки придется! И штраф – за просрочку! А то времена нынче трудные – сегодня вы есть, а завтра вас, глядишь, уже и нету! Не очень-то вы, видать, работой загружены, раз можете время на спасение незаказанных мальчиков тратить!

В рабочей комнате Мурка выдрала микрофон у Севы:

– А это у нас резервный фонд, – недобро сказал в офисе Салям.

Дама мгновенно сгребла гопника в охапку – на ее фоне он выглядел маленьким и жалким – и прижала к груди, показывая, что никому его не отдаст:

– Шесть! Шесть месяцев бесплатной аренды! – выпалила она.

– Тетя! – взвыл человечек.

– Молчи, племянник! Ты дебил! – воскликнула тетя и, поглаживая драгоценного сыночка по бритой голове, поволокла его к выходу.

В рабочей комнате некоторое время царила потрясенная тишина. Потом Катька возмущенно выпалила:

– И что – это все? И гопник счастлив, и Лешка тоже. Урод! У предков за спиной такую аферу прокрутил, целый банк едва не разорил – сколько народу могло без денег остаться! – Она с силой ударила кулаком по столу. – Да ему голову оторвать мало!

– Мало, – уныло согласился Сева. – Он меня переиграл, гад! Меня! И останется с головой – и еще при банке! И папа с мамой в нем теперь души не чают – им, бедным, только и надо было, в сыне большого бизнесмена увидеть! – Сева горько вздохнул.

– Но это же несправедливо!

– А жизнь вообще несправедлива, Катюша, – вздохнула Кисонька – и поколебавшись, сочувственно дотронулась до Севиного плеча. Мальчишка замер.