Пески времени

Судьба подбрасывала ей сотни маленьких знаков, но Тереза не заметила ни одного. Она была слепа, потому что сама этого хотела. Она не обращала внимания ни на взгляды, которыми обменивались Рауль и Моник, ни на невинные прикосновения рук, ни на шепот и смех.

«Как я могла быть такой идиоткой?»

По ночам, если Терезе все же удавалось заснуть, она видела сны: всегда разные, но в то же время одинаковые.

Рауль и Моник в поезде, обнаженные, занимаются любовью. Поезд проходит над глубоким каньоном, мост рушится, и все пассажиры разбиваются насмерть.

Обнаженные Рауль и Моник лежат в постели в гостиничном номере. Рауль кладет на прикроватный столик сигарету, комнату охватывает пламя, и Тереза просыпается от предсмертных криков влюбленных.

Рауль и Моник падают со скалы… тонут в реке… погибают в авиакатастрофе…

Сны всегда разные. И в то же время одинаковые.

Родители Терезы пребывали в панике: видели, как чахнет их дочь, но не знали, как ей помочь. Долгое время она не могла проглотить ни куска, потом вдруг начала есть.

Если родители пытались заговорить о ее состоянии, она отвечала:

– Теперь со мной все в порядке. Не стоит беспокоиться.

Тереза продолжала жить, словно ничего не случилось: как и прежде, спускалась в город, ходила по магазинам и делала все то, чем занималась прежде. Каждый вечер она ужинала вместе с родителями, а потом читала или шила. Она выстроила вокруг себя невидимую крепостную стену и сделала все, чтобы до нее никто не мог достучаться.

Со стороны могло показаться, что у Терезы все прекрасно, но на самом деле она все глубже погружалась в пучину отчаяния и одиночества. Даже окруженная людьми, она словно сидела на единственном стуле в пустой комнате пустого дома в совершенно пустынном мире.

Прошло немногим больше года с того дня, как Рауль бросил Терезу, когда ее отец собрался в Авилу.

– У меня есть там дела, – объяснил он Терезе, – но будет и свободное время. Почему бы тебе не поехать со мной? Авила – премилый городок. Тебе пойдет на пользу развеяться, уехать отсюда на некоторое время.

– Нет, спасибо, папа.

Взглянув на жену, он вздохнул:

– Что ж, ладно.

В гостиную вошел управляющий:

– Прошу прощения, мисс Фосс: для вас письмо."

"Тереза едва успела его открыть, как ее охватило дурное предчувствие, и оно не обмануло.