Первый (СИ)

Тебе же нравилось за городом?

Вытираю со лба пот, открываю ключом входную дверь и переступаю порог нашей некогда общей квартиры.

— То же самое хочу спросить и у тебя. Зачем было переезжать к отцу? Там же обычная захудалая квартирка, в которой ничего нет!

— Там есть всё.

И было даже больше.

— Я поставлю чайник. Зайдёшь ненадолго? — интересуется Аля. — Могу приготовить пасту, но для этого потребуется время.

— Чая будет достаточно.

Я мою руки, прохожу на кухню и занимаю место за большим овальным столом. Проматываю в голове какие-то значимые события из прошлого и с удивлением понимаю, что зацепиться, в общем-то, не за что.

Алина заваривает чай, ставит передо мной чашку и корзинку с галетным печеньем. Пытается поделиться, как идут дела в бутике. Затем задаёт какие-то нейтральные вопросы. Разговор не клеится, общих тем нет. Правда, через шесть месяцев в этой квартире будет расти и развиваться наш с ней ребёнок. Может, тогда и появятся?

— Как идут дела с Кириллом? — интересуется Аля.

— Ну тогда ты должна была услышать, что я попал на несколько сотен тысяч евро.

— Мне жаль.

Мне тоже. Подписывая договор с менеджером в двадцать два года, надо было детально его изучить, чтобы потом не раскошеливаться на столь немалую сумму.

Я допиваю чай, подхожу к раковине. Когда открываю воду, то слышу за спиной шаги и нехотя поворачиваюсь.

Аля мешкает, волнуется. Затем кидается меня обнимать и встаёт на носочки, чтобы потянуться губами.

Она целует мягко и настороженно. Дрожит, часто дышит. Даже не верится, что во мне сейчас столько к ней равнодушия.

— Ответь… — тихо шепчет и слегка прикусывает мою нижнюю губу. — Ну ответь же, Андрюш…

Я выдыхаю, мягко отстраняю её от себя. В глазах напротив стоят слёзы и плещется горечь. Даже если на секунду представить, что мы сойдёмся ради общего ребёнка — это будет не жизнь, а каторга.

Мои родители тоже так пробовали. Когда мать забеременела, то хотела делать аборт. Отец уговорил её оставить.

"После моего рождения они могли неделями не разговаривать. Чужие, злые и недовольные. Родители условились, что проживут так до того периода, пока я не окончу школу. Мороз по коже, когда вспоминаю. Не было ни взаимопонимания, ни тепла. Зато полная, блядь, семья.

— Пожалуйста, давай попробуем, — проговаривает Алина, цепляясь за мой свитер. — Не ради нас, а ради ребёнка. Неужели так сложно?

— Мы не раз об этом говорили.