Первый (СИ)

Я возвращаюсь в спальню и сажусь на край кровати, стараясь не расплакаться хотя бы до серьёзного разговора. Там уже не сдержусь — знаю.

Открываю приложение авиакомпании, ищу билеты. Ближайший есть на среду. То есть уже послезавтра. Пульс громко отстукивает в ушах, ладони потеют. Недолго думая, я ввожу данные паспорта и… подтверждаю покупку.

Проходит почти час, прежде чем возвращается Андрей. Я не выхожу встречать его в прихожую, не иду следом на кухню. Не наблюдаю за тем, как он достаёт минералку и купирует боль сильнодействующими таблетками.

Я резко вздрагиваю, когда мобильный телефон в прихожей раздаётся входящим звонком. Пора бы перестать на него реагировать, но каждый раз – как в первый.

Бакурин появляется передо мной в одних штанах, низко сидящих на бёдрах. Его волосы влажные, на груди и животе блестят капли воды. Он шумно выдыхает, подходит к кровати и, сев на корточки, опускает ладони на мои бёдра.

— Телефон обнаружился у Олега, — произносит спокойным размеренным тоном. — Таблетки купил. Правда, пришлось объездить с десяток аптек. Я пью обезболивающие не так часто, Жень. Но совсем отказаться пока не могу.

Глажу его короткие волосы на затылке и слабо улыбаюсь. Рано или поздно мы тянемся друг к другу и миримся. Получится ли так и дальше?

— Андрюш, я взяла билет к маме в Италию, — с трудом выдавливаю слова.

Бакурин приоткрывает губы, молчит. Затем впивается пальцами в мои бёдра, транслируя таким образом, что не хочет отпускать.

Я тоже, милый.

— Когда?

— Уже послезавтра.

— Надолго?

— Пока без обратного билета. Не знаю.

В горле ком. Я облизываю сухие губы и упираюсь руками в кровать. Андрей свои не разжимает. Кажется, будто наоборот — сильнее давит.

— Нам нужно подумать обо всём без груза обстоятельств, — тихо произношу. — И друг без друга.

— Не нам, — поправляет Андрей.

— Мне. Мне нужна пауза, понимаешь?

Уголки губ любимого мужчины медленно опускаются вниз. Следует короткий кивок. Всё время он опасался того, что я не выдержу и сбегу. Я не сбежала, но очень похоже на то.

— Чувствую себя трусихой и предательницей, — поясняю после короткой паузы. — Но я так больше не могу. От нервов похудела, перестала учиться. Не могу заглядывать в будущее, жить настоящим и что-то планировать.