Перо бумажной птицы

Ника поставила перед ней чашку, сама села, уставилась в окно. Пили молча, пока она не спохватилась:

– Печенье забыла!

И выложила перед Дашей песочные кругляши, посыпанные ореховой крошкой.

Не спросила, голодна ли та. Как она жила эти дни. Не снился ли ей Макс с ножом и Петр с глазами-пуговицами. О Дашином побеге они вскользь упоминали в больнице, но Даша ожидала полноценных расспросов.

Нет, ничего. Ника прихлебывает горячий чай, таращится в окошко. Но не так, словно задумалась или изучает знакомый вид, а как будто ждет от Даши чего-то.

– Ну что, какие у тебя планы?

Тогда все и стало окончательно ясно.

– Сейчас соберусь и домой поеду, – сказала Даша, не глядя на нее. – Если тебе тут помощь не требуется…

Оставила все-таки для Ники маленькую зацепку.

– Зачем сейчас-то ехать, по темноте, – рассеянно сказала Ника. – Лучше завтра утром. Переночуй спокойно.

Вот так. Не нужна Дашина помощь, и сама она не нужна.

Даша понятливая.

– Спокойной ночи, Ника.

– Спокойной ночи, милая…

На следующее утро Даша уехала.

Нику она не винила. Та вернулась калеченная-перекалеченная. Лицо опухшее, швы еще не зажили. Слова подбирает не сразу, медлит, как будто пытается вытащить из вороха карточек одну-единственную нужную с первой попытки. Идет-идет куда-нибудь и вдруг замирает, словно забыла, зачем шла. Ей бы с собой разобраться, не до посторонних.

С этими мыслями Даша вернулась домой. Частные сыщики, конечно, помогли бы, если бы она попросила. Нашли бы съемную квартиру на пару месяцев. А дальше-то что?

Нет уж, хватит ночевать под чужими крышами. У нее своя собственная имеется.

Триумфального возвращения не получилось.

Мать, увидев блудную дочь из окна, выскочила на крыльцо. В руках у нее было кухонное полотенце, которое она скручивала в жгут. Младшие сестры высыпали за ней следом смотреть на расправу.

Даша не остановилась, даже шага не замедлила. Снизу хмуро предупредила:

– Не вздумай распускать руки. Тронешь – спалю и дом, и тебя вместе с ним.

Поднялась на крыльцо, прошла мимо остолбеневшей матери и скрылась в кладовке.

И все пошло как прежде, словно и не было этих месяцев.