Перо бумажной птицы

– Черти жадные, – плевался им вслед Егор. – Твари, как к себе на работу ходят…

– Да не злись ты так. Могло быть хуже, – сказала Ника.

И накаркала.

В теорию Ломброзо Ника не верила. Однако новый пожарный инспектор идеально иллюстрировал собой выражение «Бог шельму метит». Он выглядел как свинья, засунутая в форменный мундир.

– Мебельное производство – это первый класс пожарной опасности, – гнусаво сказал инспектор. – Что мы здесь наблюдаем?

Он развил свою мысль. По мнению инспектора, они наблюдали вопиющее пренебрежение правилами, законами и предписаниями.

"– Он нас разденет, – сказал он, когда проверяющий исчез. – Ты не поверишь, сколько он захотел. – Егор назвал сумму, и у Ники брови полезли вверх. – Остается надеяться, что этот боров набил карман на полгода и в ближайшее время не появится.

Инспектор возник на пороге четыре недели спустя.

Через три месяца Егор начал подозревать, что тот подкуплен конкурентами, чтобы уничтожить бизнес Сотникова. Инспектор был неумолим и невообразимо жаден. С ним невозможно было договориться. Он не прислушивался к аргументам. В конце концов Егор сказал начистоту:

– Слушай, ты же своими руками режешь курицу, которая несет золотые яйца. Мы съедем отсюда, и останется пустой цех. Зачем тебе это?

– Уедешь ты, придут другие, – сказал инспектор, глядя на него прозрачными пустыми глазами.

Егор быстро убедился, что конкуренты ни при чем. О наглости проверяющего знал весь город. Один из мебельщиков плюнул и раскошелился на системы тушения. Это не помогло. Инспектор прицепился к торчащему из стены проводу и ушел с деньгами.

– Что, все бросать и переезжать? – спросила Ника.

Егор не ответил.

Со временем стало ясно, что инспектор получает удовольствие, обдирая Сотникова как липку.

– Никогда не думал, что такое скажу, – обронил однажды Егор, – но каждый раз, когда этот кабан заявляется, у меня ощущение, будто меня насилуют.

Ника забыла в цехе ключи. Оставила на подоконнике в кабинете Егора, где привыкла тихонько покуривать в форточку. Спохватилась, когда отъехала недалеко, и решила вернуться.

Подойдя к кабинету, она услышала изнутри голоса. Говорил ее муж; ему отвечали негромко. «Саня Завьялов», – узнала Ника. Тот самый, который недолюбливал ее. И еще Борис Лунин, крепкий молчаливый мужик, протеже Харитона.