Перо бумажной птицы

 – Правда, я не следила за ним, так что, может, все началось раньше. В первый год он еще скрывался. Или хотя бы давал себе труд лгать, когда я спрашивала его, где он был. А потом… Слушай, тебе спать не пора? – спохватилась она. – Засиделись мы с тобой…

Девушка не ответила. Она к чему-то прислушивалась.

– Показалось, Буран заскулил…

– Ты отсюда не можешь его услышать, – удивленно сказала Ника. – Если только Зафира его не выпустила, что вряд ли…

Она все-таки подошла к окну и отдернула штору. Нет, никого.

– Я иногда собак не ушами слышу, – непонятно сказала Даша.

 – Наверное, ему там тоскливо с Зафирой и он просится сюда.

– Хочешь проверить, как у него дела?"

"– Не! – Даша отмахнулась. – Привыкнет! Собакам, знаешь, тоже лишних поблажек давать не надо. Он и так здесь как у Христа за пазухой. Совсем как я!

– А у Егора тебе нравилось? – неожиданно спросила Ника.

– Поначалу – да. А потом как-то странно все стало.

Она не стала расшифровывать это «странно», а Ника не стала настаивать.

– Давай все-таки спать пойдем, уже поздно.

 – Она поднялась. – Завтра расскажу тебе, к чему у нас с Егором все пришло. Если тебе будет интересно.

Позже Ника часто возвращалась мыслями к другой истории. Она проходила у нее под грифом «Пожарный».

Ника быстро взрослела. Девичьи представления о плохом и хорошем исчезли после погружения в реальный мир, а погрузиться ей пришлось основательно.

Иногда она задумывалась, кем стала бы без Сотникова. Вышла бы замуж за правильного благополучного юношу из тех, что ухаживали за ней с полного одобрения матерей и отцов, – она всегда нравилась родителям своих бойфрендов.

До старости застряла бы в бухгалтерии. Носила бы трикотажные кофты и крупные бусы. Со временем закостенела бы в своих узколобых воззрениях на мир и людей. Самодовольно считала бы себя безусловно хорошим человеком. Родись у нее девочка, со страхом выискивала бы в ее лице черты Ольги.

Но она вышла за Егора, и ее швырнуло к людям, о которых она пять лет назад с великолепным юношеским снобизмом говорила, брезгливо морща носик: «Народ», и мечтала быть от этого народа как можно дальше.

Судьба посмеялась над ней, и Ника заполучила в свою команду вонючих сборщиков, пьющих мастеров и работяг.

Она сама не заметила, как стала фактически управляющей на производстве.

Научилась ценить спокойный характер, выдержку, честность и преданность делу – те качества, которые раньше затмевались для нее интеллектуальным блеском и честолюбием.