Передышка не бывает долгой

Крупные сильные мужики, именно мужики, а не мужчины, как вот артане, что чисто выбритые, гордые, с прямыми спинами, а эти все лохматые, с неопрятными бородами, даже молодые, и стати никакой, хотя сила чувствуется в каждом.

– Какой из них?

– Вот тот, черный!

– Они все рыжие…

– Нет, один совсем черный!.. Вот положил одному ладонь на плечо, видишь?..

Мрак всмотрелся, слав с всклокоченными волосами на большой голове и рыжей бородой ничем не отличается от других, будто все из одного стручка.

– Он внутри черный, – прошептала Кузя.

Он сказал успокаивающе:

– Не важно, какие они там. Пусть хоть поубивают друг друга. А здесь я с тобой, мой Кузнечик!..

Она обвила тонкими ручками его шею и прижалась крепко-крепко.

– Я люблю тебя, Мрак. И женюсь на тебе, ты не забывай!

– Как такое забыть, – пробормотал он. – Давай-ка я отнесу тебя домой. Няньки небось с ног сбились в розысках."

"Не обращая внимания на желающих поговорить с ним, многие нацелились на Барбуссию, подумал зло, прошел быстро к дворцу.

Она через его плечо оглянулась на славов, он ощутил, как она вздрогнула.

– Почему такие темные?

Мрак проследил за ее взглядом, сказал в удивлении:

– Ты что? Все как на подбор, будто по весне одуваны. И бледные, как поганки, вот уж в своих лесах не зрят солнца!

– Темные, – повторила она упрямо и прижалась к нему крепче. – Даже черные. И холодные, как лед зимой.

– Ну-ну, – ответил Мрак и погладил ее по голове. – Все бываем темными, но тучи расходятся.

Она заверила пылко:

– Ты никогда не был темным!..

– Просто не замечала, – сказал он успокаивающе. – Все люди на свете бывают такими темными, что темная ночь покажется солнечным днем. Нужно только, чтобы светлого в нас было больше.

Она вздрогнула, прижалась к нему всем тельцем.

– Ты никогда не бывал таким. Ты Мрак, но ты не мрак. А вот эти славы вышли из мрака и его несут в себе.

Стражи у входа, похоже, узнали и его, не только младшую сестру тцарицы, оба выпрямились, один даже стукнул тупым концом копья в камень под ногами.

– Вольно, – сказал Мрак.

Самому стало неловко, отдает приказы в чужом доме, нехорошо это, но стражи с такой готовностью послушались, будто только и ждут от него каких-то распоряжений.

Сразу за дверьми во дворец распахивается, как он помнил, огромный зал, пол из дорогого мрамора, у дальней стены статуи в нишах, много украшений, сверху свисают красные и синие полосы дорогой ткани.