… Para bellum!

Солдаты и офицеры встали к станкам, а куда девать генералов? Ведь должностей для них нет, да и навыков службы в мирное время у них тоже нет. А они были ещё молоды, на войне имели огромную власть, а теперь куда?

Вот несколько фраз из разговора, записанного МГБ, командующего Приволжским ВО генерала Гордова со своим начальником штаба генералом Рыбальченко:

«А вот Жуков смирился, несёт службу … Формально службу несёт, а душевно ему нехорошо … Ты понимаешь, как бы выехать куда-нибудь за границу?.. Надо прямо сказать, что все колхозники ненавидят Сталина и ждут его конца … Думают, Сталин кончится и колхозы кончатся… Народ голодает как собаки, народ очень недоволен … Но народ молчит, боится».

Этот разговор состоялся за 3 дня до нового 1947 г., а под Новый год Гордов разговорился с женой (тоже отдельные фразы):

«Я хочу умереть … Ты не умирать должен, а добиться своего и мстить этим подлецам. Чем? Чем угодно! Ни тебе, ни мне это невыгодно. Выгодно … Ты знаешь, что меня переворачивает? То, что я перестал быть владыкой … Я уверена, что Сталин просидит ещё только год … А ты меня толкаешь, говоришь, иди к Сталину.

Если бы я был следователем в то время и прочёл эти фразы, то обязан был бы вспомнить, что в главе Уголовного Кодекса «Контрреволюционные преступления» есть статья 58-11, в которой считается преступлением: «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений …», а статья 58-12 в настоящей главе считает преступлением «захват власти в центре и на местах».

Но Жукова не вызвали и не спросили.

Далее. Телегин, Власик, Крюков, Сиднев сели за барахло. А Жукова опять не тронули, хотя само барахло конфисковали. Я ведь потому дал не весь, а только конец допроса Сиднева чтобы показать: как только Сиднев заговорил об участии в воровстве Жукова, следователь сразу же прервал допрос.

Безжалостный Сталин вдруг пожалел вора и злобствующего болтуна? Да.