… Para bellum!

А Германия даже производство губной помады снизила только к 1944 г. – ведь на неё работала вся Европа. Мы сейчас плачем о наших пленных и евреях в концлагерях Германии. А ведь все эти концлагеря производили оружие для убийства наших отцов, позволяя немцам производить и радиоприёмники, и швейные машинки и т. д.

Разумеется, немцы за все должны были заплатить хоть частично. И у них отбирали и вывозили – для советского народа, для компенсации товарного голода в СССР – всё, что могли. Радиоприёмники и швейные машинки, часы и автомобили, яхты и крытые катки, оборудование и учёных.

Вот у Жукова в описи конфискованного стоят музейные картины и гобелены. Откуда? Я не стал давать весь протокол допроса Сиднева, а Сиднев показал, припираемый уликами и показаниями свидетелей, что военная администрация, возглавляемая Жуковым, утаила от Советского правительства несколько банковских хранилищ, куда немцы, спасаясь от бомбёжек и пожаров, сдавали наиболее ценные вещи, утаила 100 мешков с 80 млн.

Читатели пишут, дескать, зачем упрекать Жукова – ведь все тащили трофеи. Во-первых, далеко не у всех были такие возможности, как у Жукова, – солдат мог утащить только в чемодане и в сидоре, да и то – если находил что. Эшелонами, грузовиками, самолётами солдат трофеи не увозил, даже если их видел.

Во-вторых. Ничего не могли утащить из Германии 8 668 400 (восемь миллионов шестьсот шестьдесят восемь тысяч четыреста) советских солдат, погибших в этой войне. Жуков ободрал золото с короны германской императрицы для стэка своей дочери. Это понятно. Какой же отец не любит своих дочерей! Но за какое золото СССР должен был купить хотя бы паршивенькое сукно, чтобы одеть сирот тех, кому Жуков так щедро посвятил мемуары?

Вспоминаю рассказ одного тракториста, который сразу после войны учил вождению трактора женщин (из-за понятного отсутствия мужчин).