Папина дочка

Алекс  напрягся, сдерживая дикое первобытное желание просто растерзать под собой это дразнящее, манящее его тело.

Он коленом раздвинул стройные ноги девушки  и посмотрел вниз, на её плоский живот, на пушок между ног и ниже – туда, где скрывался вход в нирвану.

Кончиками пальцев он  погладил нежные «лепестки», пока его губы переключились на грудь, по очереди оттягивая соски и вылизывая их.

Маша билась в агонии, выгибая спину, желая ощутить внутри член.

— Алекс, пожалуйста! Сделай что-нибудь! Возьми меня! — стонала она уже в полный голос.

— Сейчас, сейчас, моя хорошая, ещё немного, — сказал он, сам еле сдерживаясь. Сначала – её удовольствие, он успеет.

Алекс коснулся губами пересохших губ Маши  и повёл дорожку поцелуев всё ниже: шея, ключицы, грудь, животик. Он припал губами к внутренней части бедра, чувствуя, что член ещё сильнее каменеет от женского аромата. Он глубоко вдохнул запах влаги, которую уже слизывал однажды с пальцев, и принялся ласкать губами влажную сердцевину любимой.

Он жалил и проникал кончиком языка внутрь, постоянно задевая самую чувствительную точку, так что Маша уже захлебывалась в собственном крике.

— О, да, Алекс да! Невозможно… Ещё, ещё!

И Алекс продолжал терзать её «лепестки», пальцем проникая внутрь, обводя лоно по кругу, растягивая, подготавливая к будущему вторжению. Так невыносимо узко, так тесно!

Чёрт, как же ему хотелось оказаться внутри!

Он усилил давление языка, лаская нетерпеливо, неистово, ожидая, когда Маша забьётся в оргазме. Она его не подвела, и уже через минуту он почувствовал, как плоть под его губами запульсировала и влаги стало больше.

Она закричала, дрожа всем телом, чувствуя ослепляющее удовольствие, в котором хотелось раствориться. «Маленькая смерть», — говорят французы. «Магия», — подумала Маша.

Он лизнул губки последний раз и, приподнявшись, приставил к входу член. Ещё секунда... Ещё немного предвкушения...

Всё тело Маши было натянуто, как струна. Волны экстаза схлынули, и она, открыв глаза, увидела над собой напряжённое лицо Алекса.

Миг – и острая, как нож, боль пронзила тело, несмотря на пережитое удовольствие.

Маша  вскрикнула, впиваясь ногтями в твёрдые плечи Алекса. С каждым ударом сердца боль отпускала её, оставляя лишь лёгкий дискомфорт и горячую влагу, что стекавшую  по бедру.

Алекс тяжело дышал ей в ухо и шептал слова извинения. Но сейчас Маша была погружена в собственные ощущения, чувствуя полное единение с любимым, и почти ничего не слышала.

— Ма-аша, — хрипло  проговорил он.