Папина дочка

Она отложит учёбу на год.

Что такое год по сравнению со всей жизнью, в которой его может не быть? Она не тешила себя иллюзиями и знала, что такой парень, как Алекс, не сможет быть верным всегда. Она ему наскучит. И пусть это случится, потому что потом у неё останутся нежные воспоминания о лучшей поре своей жизни."

"Да, она останется с ним – столько, сколько он сам этого захочет. «Родители поймут», – так она думала, вернее, надеялась на это. Она хотела продлить те моменты счастья, которые познала вместе с Алексом. Сейчас он был с ней — что ещё нужно для счастья?

Она никогда не была так довольна жизнью, даже, когда в пятый раз выиграла городскую олимпиаду по биологии.

«Максимализм», — скажет папа. «Ну и пусть», — ответит она.

Весь её рационализм отступался перед желаниями плоти и сердца. Она хотела ещё немного поплавать в этом океане удовольствия, которое дарил Алекс, и даже утонуть в нём хотя бы ненадолго.

Этот бесконечный поток мыслей вертелся в голове Маши отражаясь в блестящих от слёз глазах, пока она слушала бессмысленный лепет Зины.

Беляев оторвался от наблюдения за работой двигателя, который они с компанией разбирали, и посмотрел на Машу.

Он увидел, как горят её щеки, как тесно сведены ноги, как сжаты пальцы на столешнице.

Он всё понял, и его рука, которой он провёл по лицу, задрожала.

Они были в гараже у отца Л ёни, и девушки сидели на столах, ожидая, когда парни оторвутся от своего любимого занятия. Алекс ушёл в сторону душевой и вышел оттуда через несколько минут с влажными волосами, в чистой белой футболке и неизменных голубых джинсах.

Он хлопнул друга по плечу, быстро попрощавшись, и направился к Маше. Зина замолчала и понимающе улыбнулась. Воздух вокруг этих двоих давно был наполнен флюидами страсти.

Алекс без слов снял Машу со стола и повёл к выходу.

Посадив её на мотоцикл и надев на голову недавно купленный шлем с крылышками, он взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза.

— Ты уверена? Если ты опять меня дразнишь…

Глава 12.

— Нет, нет, — заверила она и коснулась кончиком языка его губ, как иногда делал он. — Я хочу тебя. Очень.

Алекс утробно застонал и стиснул её в объятиях, касаясь губами влажной шеи. На улице моросил дождь, но внутри тел зачинался жар.

Он сел на мотоцикл, завёл мотор,  дождался, когда Маша крепко к нему прижмётся, и отпустил сцепление, включая первую скорость. Алекс вырулил на дорогу и помчался на всех парах в свой дом — аристократическую развалюху.