Паноптикум

Мои руки задрожали, все еще упирающиеся в столешницу, задрожали. Не из-за тяжести его тела, все еще давящее на полупригнутое к столу мое, а из-за адской битвы в теле, где просочившийся от него порок убивал любую рациональность мышления, убивал меня, заставлял пересохнуть и невыносимо зудеть губы, возжаждавшие того, что произошло тогда, в полутемном коридоре.

Это физически больно, когда тщетно пытаешься переломить себя и понимаешь, что проигрываешь. Проигрываешь сильным пальцам до грани боли стиснувшим грудь.

Проигрываешь удару вниз живота, потому что он снова прижался бедрами. Проигрываешь его зубам, отстранившихся от лопатки, чтобы укусить именно там, где пару дней назад он с нажимом провел языком. Это отправляет дыхание в срыв и окончательно потопляет меня в темных водах исторгающейся от него мощной, не оставляющей шанса, просто отчаянно вкусной, держащей на грани боли и наслаждения эротики.

Я почти не осознавала, что именно происходит, когда повернула к нему голову и он языком раздвинул мне губы, одновременно сильнее сжимая грудь и потянув меня на себя, заставляя выпрямиться и прильнуть спиной к его груди.

Почти не осознавала момента, когда его ладони с нажимом пошли вниз по моему телу, повторяя изгибы тела и, дойдя до ягодиц, начали задирать мою юбку. Я почти ничего не осознавала, потому что он снова начал языком порно. Откровенное и жесткое, вызывающее просто пугающие по своей мощи ответные взрывы в теле.

Я упиралась неверными пальцами в столешницу, инстинктивно теснее вжимаясь спиной в его грудь и движениями моего языка, отвечающего ему, руководило только ревущее в голове безумие отправившее сердце в галоп.

Его пальцы задрали ткань юбки до поясницы и с силой сжали мои ягодицы срывая. Стон. Ему в губы. Потому что удар вскипевшей крови внизу живота был просто невыносим.

И он вдруг резко и безапелляционно толкнул меня вперед. Снова к столу. Я успела взять упор на ладони и просто ошалела от звука рвущегося тонкого капрона колготок на моих ягодицах.

Сразу же прижался бедрами, выдохнул мне в затылок и сжал предплечья, вжимая их в стол и вызывая дрожь от желания во всем теле.

И почувствовала его пальцы. Его левая рука под хлопок моей блузки до груди, правая кончиками пальцев по границе кружева белья на ягодице. Медленно. Ниже. Выбивая из меня душу. Потому что еще ниже. Туда, где ткань безнадежно намокла. Сверху по ней пальцами и одновременно обжигающий выдох мне в затылок.