Паноптикум

Верну тебя обратно Казакову, он любит тупых пожалеть.

Негромкий надменный голос ударил по мне, заставил изо всех сил рвануть назад, но доля мига и меня резко и грубо вжали обратно в столешницу.

— Урок второй: там, где у тебя начинается агрессия, у меня начинается сила. — Он сказал это ровно, но голос напитался жаром раздражения, вызвавшим во мне жаркий отклик.

— Ахеренное правило! — Рявкнула я, поворачивая голову в сторону двери и едва не расхохотавшись от пришедшей идеи. Ага, да, на помощь позвать. Я сама мисс логика и просто гениальность.

 — Пиздить будешь?

— Ты не так поняла. Позже дойдет. — Сквозь зубы выдавил он, сжигая во мне все до остовов.

Рванул мои почти полностью онемевшие от его хвата кисти и с силой вжал их в столешницу над головой, одновременно склоняясь к моему лицу, все еще повернутому в сторону входа, и поймав губы.

Протестующе рванула было назад и в сторону, но в таком положении и с учетом того, что он давил своим телом, извернуться было сложно, поэтому просто уткнулась лицом в стол, максимально возможно прижимая руки к голове.

А эта тварь хрипло и тихо рассмеявшись, слегка надавила бедрами мне на ягодицы. Слегка совсем, осторожно. Его большие пальцы огладили тыльную сторону моих рук все так же вжатых его ладонями в столешницу и этот контраст, контраст его действий, поведения и давления подло зажег мне кровь, насытившую жаром тело и легкие, выжигая из них кислород и заставляя дыхание участиться.

Он чуть отклонился корпусом и внезапно отпустил мои руки, одновременно подаваясь корпусом вперед и прихватывая зубами ткань на лопатке.

Он предупредил.

Когда я уперлась ладонями в прохладное дерево, он меня так предупредил."

"Слегка усилил нажим бедер и я почувствовала его набирающую силу эрекцию, запускающую отзвук желания в сгущающуюся кровь в моем теле. Сцепила зубы, все понимая, но все равно попыталась выпрямиться. Наказание немедленно — укусил. Не сильно. Мог сильнее. Но самое худшее — он снова выверил грань и это запустило реакцию в мое тело.

Которую он только подкрепил и усилил, когда одновременно с укусом просунул ладони под меня и сжал мне грудь. А потом был его краткий, но достаточно резкий рывок бедрами вперед. И голос моего разума потонул во вспенившейся, забурлившей в ответ на это крови. Голос разума просто сдох, быстро и с наслаждением в чудовищном, абсолютно неконтролируемом ответе тела, пропитанного невыносимо дикой, совсем чужеродной горячей кровью в которой жадно воспело желание.