Паноптикум

 — Да, это хреново, когда глотают то, что продают. У вас тут вообще дохера и больше шировых чертей. Куда ни плюнь в дурика попадешь. — Он презрительно повел бровью, переводя взгляд в экран.

«У вас»? Он не местный. Разумеется, сука, не местный. Линка что сказала утром? У нас филиалы открывает? Значит, обитал до этого не у нас.

Я глянула на свой список сокращённых имен. Страшно и одновременно смешно, но больше страшно — я почти всех знаю. Асаева никогда раньше не видела. Такой уровень, а мелькнул с Казаковым только сейчас, значит, приехал совсем недавно.

Он хлопнул крышкой ноутбука, и я, вздрогнув, исподлобья посмотрела на Асаева с удовольствием потягивающегося в кресле и снимающего ноги с края стола. Всё. Мне решили уделить время.

— Подойди. — Полуулыбка на губах и карий мрак неторопливо, но неизбежно напитывается томлением.

Он, не отпуская меня взглядом, медленно развернул свое кресло от стола к проходу. В ожидании.

— Зачем? — набат ускоренного сердцебиения в ушах и адреналин в венах.

— Для начала поцелуешь.

— Тебе мало вчера было? — глухо спросила я сквозь стиснутые до боли зубы, неотрывно и напряженно глядя на него.

Асаев тихо рассмеялся и, улыбаясь, совсем негромко, очень кратко гортанно рыкнул. Если бы я не сидела, меня бы явно покачнуло. Потому что в этом звуке было все.

Морозом по коже, сумбуром в мысли. Что делать? Что сейчас делать?

Я смотрела в его глаза, молниеносно перебирая варианты, но мне так мешал вопль инстинкта самосохранения, истерично дергающий мой взгляд в сторону планера со списком имен."

"Хер там. Вариант я вывела через две секунды и это вплелось упреждением в панику в мыслях. Его тащит по моим реакциям. По моему пониманию и моему сопротивлению, потому что с головой у меня все в порядке.

Я великим усилием заставила себя встать и удержать лицо непроницаемым. Шаг за шагом, вроде бы в нормальном ритме, а вокруг все словно замерло и не дышало. Ощущение слабости в теле, как будто пересекала не кабинет, а встречный поток воды. Потому что всем естеством не хотела этого делать. Но надо.

Остановилась между его широко раздвинутых ног.