Паноптикум

Трусливо убеждала, что там все хорошо.

Я послала вызов, прикрывав глаза и откинув голову на сидение. Говорила с сестрой, умирающей от того, что Степанычу прогрессивно становилось хуже. Уже на аппарате ИВЛ. Опасаются отека головного мозга.

Я слушала ее, говорила так же, как Давид с матерью, успокаивающим тоном, стирая влажные дорожки с щек и чувствуя, как внутри полосует еще больше.

Дома пара колес, шлифовка бухлом, Рим под боком и провал в сон без сновидений.

* * *Ранним утром следующего дня мы с Давидом, только что приехавшим домой, курили на балконе и я просматривая новостные паблики.

Подготовили ли вы свои подобия душ, твари?.. Время платить по счетам.

О, как пестрели скандалами новостные ленты. Как пестрели!

Мрак тянулся по жилам, пропитывал тело, насыщал покоем сердце и разум.

Некий служитель закона и порядка, накануне оказавшийся под гнетом очень грязной статьи и в последствии подорванный неизвестными в своем автомобиле, спустя неделю после своей «смерти» был найден с перерезанным горлом.

Внезапно ожил и тут же помер. На этот раз окончательно. А с ним были найдены еще четверо с простреленными головами. По странному стечению обстоятельств лишь двое из них были при погонах, а еще двое ровно с другой стороны. По слухам. Ага. Да.

И в связи с тем, что имела место быть такая вопиющая ситуация с убийством служителей порядка, город был перекрыт. Типа негласно. Досматривали каждую машину на въезде и выезде, тормозили автомобили в черте города, объявили внушительное вознаграждение за информацию о нападавших.

Об этом пестрели комментарии к постам о «дерзком убийстве» из-за которых как-то терялись прочие скандальные новости. Например, пойманный на взятке зам мера города, сгоревший строительный магазин, спалившийся на приеме наркоты крупный чинуша, четыре внезапно раскрытых крупных подпольных казино, неожиданно, но тоже принадлежащих не самым простым людям, крупный экологический ущерб нанесенный окружающей среде одним из промышленных предприятий. Ущерб оценивался не в один лям. И множество, на первый взгляд мелких происшествий. Но только на первый.

В городе шла казнь.

Очень показательная, очень громкая и яркая.

Ни одного слова в прессе об Эмине, ни одного упоминания, как бы придирчиво я не искала, потому что его имя нельзя мусолить. В отличие от тварей. И город тонул в их крови. Образно выражаясь, ибо кровь была пролита только у Нечая, у остальных с тихим хрупом и громким воем прессы ломались судьбы и денежные потоки.