Паноптикум

 — Хорошее высказывание, упреждающее от падений до уровня ударившего, мотивирующее добром на злобу отвечать, призывающее остаться человеком как бы тебя не били, мораль глубокая очень. Когда не затронута твоя кровь. Там эти посылы как-то на сотый план отходят, а приходит другое — за то, что ты отрубишь руку, посмевшую ударить, платить готов в любом аду. Чуешь, к чему веду, Калина? — Давид внимательно смотрел в напряженные глаза мужчины и тихо фактически прошипел, — я тебе вопрос задал.

— Подумай о последствиях. — Сквозь зубы выцедил Калина, предупреждающе глядя в убито закатившего глаза Давида.

— Я же сказал — в любом аду. Объясню по другому, раз не доходит. Вы же хотели видеть меня и Эмина выше? Знаешь, как поднимусь? Освобожу себе место. Если Эмин умрет, я убью тебя, Калина. Потом Шамая. А перед этим вы оба глядя мне в глаза повторите то, что сказали моему брату, когда не разрешили трогать Нечая, и вот это привело к такому итогу. И приведет еще к тому, что в случае фатального исхода для моей семьи я вашу стаю просто вырежу.

Его слова растаяли в тишине морозной ночи. Мужик тяжело и зло смотрел в его глаза. Сквозь зубы тихо и гундосо выдал:

— Вспомни, с кем ты разговариваешь, и за словами следи, мальчик…

Давид улыбнулся. Спокойно и жутко.

— У моего виска нож. Ты следи за тем, чтобы сейчас он у меня в руке не оказался. Не провоцируй меня, Калина, не надо. Потому что я не смогу остановиться.

Долгая, тянущаяся пауза, бьющая по нервам. Мужик отвел взгляд. Давид повернул голову к тому, что подавал ему нож, глядя ему в глаза твердо и четко произнес:

— Потоки заморозить и закрыть.

Я перераспределю так, чтобы ни копейки этим тварям не упало, пока мой брат полностью не встанет на ноги. — Снова посмотрел в лицо мужика, зло и в неверии глядящего в его слегка прищуренные глаза. — Что? Ты думал, что мы вам кольцевые делаем без подстраховки для себя? На чистом энтузиазме и доверии работаем, как последние лохи? Вы же тупые агрессивные твари. Для вас ценны только деньги, значит надо подстраховываться. А еще это значит, что вами очень легко управлять. Сраными бумажками, на которые вы все дрочите. Поэтому у нас всегда были запасные аэродромы на такие вот случаи, когда вы посмеете укусить кормящую руку, дворняги вшивые. Деньги любите, Калина? Теперь поголодаете. Ваши деньжата уйдут на наши аэродромы и там осядут. Если Эмин умрет, — Давид сглотнул, медленно подался вперед, к уху Калины и очень тихо, но очень отчетливо отчеканил. — Я. Вам. Глотки. Перережу. Клянусь.