Паноптикум

И внутри все тоже почти уже на грани, почти стянуто, почти на пороге… И он резко, ударом снизу подался вверх одновременно с силой нажав руками мне на бедра, заставляя просесть на нем максимально возможно.

Это молниеносно швырнуло к первой грани. Вышвырнуло за нее почти болью, почти безумием. Да нет, не почти. Безумием до боли. От мощи взрыва, разметавшего во мне меня до структурных единиц, стало почти физически больно. Мышцы сковало, по телу дрожь от невыносимого ада, разрывающего вены паралитическим огнем наслаждения, разум горячей тьмой.

Уткнулась лицом в его шею, чувствуя как мышцы выворачивает сход взрывной волны, стершей из разума три его остаточных движения. Эмин задержал дыхание и надавил мне на живот. Подалась назад с трудом, еще скованная сходом оргазма и почти в него вернувшаяся, когда увидела как он, вздрогнув, с силой стискивает челюсть, закрывая глаза, и как ведет головой вправо и вниз, рвано выдыхая сквозь зубы. А на пальцах его правой руки белесые, мерцающие в полумраке потеки. Эмин откинул голову на подголовник, глядя на меня сквозь ресницы. Дыхание восстанавливается медленно, мир возвращается тоже. Тяжело сидеть так, неудобно, а я не могу отвести взгляда от его отставленной на сидении руки.

Неверными пальцами потянулась, перехватила его кисть и повела ладонь к своему лицу. С трудом перевела взгляд в его глаза и коснулась языком чуть солоноватой кожи. Слизывая. И едва сдерживая себя от порыва вывести его на второй раунд, когда он, задержав дыхание, завороженно смотрел за движением моего языка по его пальцам, за онемевшими губами, сцеловывающими остатки.

Перевел взгляд мне в глаза, с трудом сглотнул, и в его взгляде было все. Просто все. Сжал свободной рукой вырез платья и рывком дернул на себя, чтобы поцеловать губы, которые я медленно и с наслаждением облизывала.

Обняла за шею, тая под его легкими, острожными поцелуями, млея от поверхностного прикосновения языком, вбирающим свой собственный вкус.

Отстранился, обнял одной рукой, второй прижимая за затылок к своему плечу, чуть повернул голову и хрипло, низко выдохнул на самое ухо:"

"— Только ради тебя сюда стоило ехать несмотря ни на что… — Легкое прикосновение горячих губ к моему виску, и у меня мурашки по рукам. Неохотно слезла с него, оправляя одежду и глядя на него застегивающего ремень и усмехнувшегося, — Казакову еще один фонд замучу в качестве благодарности…

— Все равно он козел.