Падение Ворона

– Ну, ты и резкий, лошара! – произнёс гнусавый, возможно, нарочито измененный голос. – Но больше не рыпайся, мозги выбью! Выходите, голубки, в тачиле все равно не отсидитесь!

Ворон прищурился, заслонился левой рукой от слепящего света. Кажется, трое. Что-то держат в руках, похоже, волыны… Он чуть приоткрыл окно.

– Слышь, пацаны, вы попутали. Я – Ворон! – громко сказал он. – Свет убери!

– Чё? – хрипло спросил гнусавый. – Своей вороной командуй! Ну-ка, пусть открывает клювик!

Кто-то безуспешно дергал дверь Марины и матерился тонким голосом.

"– Открывай, шлюха, хуже будет! – И сразу стали бить в окно чем-то тяжелым. Стекло не выдержало – посыпались осколки.

– Пацаны, не лезьте в блудную! – как можно внушительней произнес Ворон. – Меня не знаете, так Оскаленного знать должны, Бешеного… Это мои люди…

– Да мне по хрен кто ты, и кто там у тебя скалится! Будешь тихо сопеть, лавэ отдашь – может, и отпустим. А вороне твоей придется поработать…

Сильный удар разбил и водительское стекло, рука в перчатке выключила блокиратор, двери распахнулись одновременно, гнусавый упёр обрез Ворону в щеку:

– Вынимай ключи, живо! Башку снесу!

С другой стороны кто-то вцепился Марине в волосы и, по-прежнему тонко матерясь, тащил наружу.

– Быстрей, цаца, а то нос отрежу!

Они действовали слаженно и уверенно: чувствовался опыт и ошибочная убежденность, что неожиданность и сила всегда будут на их стороне, а лохи никогда не осмелятся дать отпор, что, к сожалению, соответствовало действительности. И ослеплённые этим заблуждением, они не брали в расчёт те случайности, которые в один миг ломают привычные схемы и превращают их из распорядителей чужими жизнями в начавшие разлагаться трупы, хотя процесс гниения более-менее длительный и становится очевидным лишь через несколько дней.

– Бах!

Марина выстрелила первой. Для бандитов, которые не знали и знать не хотели на кого они напали, которые даже не увидели в плохо освещённом салоне пистолетов, которых у лохов никогда не бывает, и быть не может, вдруг открылась оборотная сторона жизни, воплощённая в поговорке: «Если ты ведёшь себя, как бешеный пёс, то с тобой и поступят, как с бешеным псом»!

Тот, кто тянул Марину за волосы, отпустил ее, закричал, словно раненый заяц, схватился двумя руками за простреленное горло и, упав на мокрые листья, стал кататься по ним, как отравленная догхантерами дворняга.