Оцепеневшие

 – Возьми все ножи и вместе с отверткой отнеси их в спальню.

– Зачем?

– Так надо, – нетерпеливо ответила она, и он беспрекословно подчинился. Раз Ирма говорит «надо», значит, это действительно надо. Внутренний голос начал что-то робко говорить о каких-то отпечатках пальцев, но Ковалев едва ли прислушивался к нему.

Собрав весь свой боевой арсенал, он вывалил его на покрасневшую от крови постель.

Ирма удовлетворенно кивнула.

– Отлично.

– У меня глаз болит, – пожаловался Саша и осторожно дотронулся до торчащих ножниц.

– Не трогай, все испортишь, – предупредила Ирма.

– И щеку поранило, – добавил он, тыкая пальцем в рваную щель.

– Это все царапины. Где ты видел, чтобы рыцарь сражался и не получал никаких ранений?! Терпи!

Саша непроизвольно выпрямился, подняв подбородок.

Да, он рыцарь. Он спас свою принцессу, и отныне они будут счастливы!

Ирма тем временем отправилась на балкон. Схватив в охапку его одежду, она неожиданно швырнула все вниз.

– Зачем ты выкинула мои вещи? – изумился он.

– Я знаю, что делаю.

Взглянув на решительное лицо возлюбленной, он притих. Действительно, сколько можно сомневаться?! Если Ирма так решила, значит, она лучше знает, как действовать! У нее наверняка есть какой-то особенный план…

Они вернулись в комнату, и Сашин взор вновь сосредоточился на предмете, который лежал на тумбочке.

– Ирма, откуда это у тебя? – спросил он, беря в руки связку ключей. На кольце болтался облезлый футбольный мяч, который он прицепил на ключи еще бог весть когда.

– Нашла, – лаконично ответила она.

– Но… – Ковалев озабоченно переступил ногами, – …это ведь мои ключи!

Ирма приподняла брови.

– Разве?

Он поднес связку к единственному глазу вплотную, внимательно изучая. Сомнений не было.

– Конечно. Я их потерял недавно, ты еще предупредила, что меня мама отругает.

Лицо Ирмы оставалось спокойным и безмятежным.

– Ну раз это твои, то можешь забрать.

Он покрутил головой и, не найдя подходящего места, положил ключи обратно на тумбочку. Забитая кровью носоглотка саднила, во рту образовалась наждачная сухость.

– Я хочу пить, – сказал он.

– Иди на кухню, в холодильнике есть молоко.

Покачиваясь, Саша засеменил из комнаты. Ноги разъезжались в лужах застывающей крови, и он чуть не споткнулся о тело матери Ирмы, лежащее посреди коридора.