Оцепеневшие

Похоже, он пробил артерию, так как из одной дырки, пузырясь, забил тугой фонтан, орошая обои пурпурным дождем.

Мужчина непонимающе смотрел на Сашу, пытаясь зажать раны непослушными пальцами. Лицо его белело прямо на глазах.

– Ка… тя, – булькнул он и, сделав шаг, тяжело повалился вниз. Тело умирающего продолжало вздрагивать, руки по-паучьи скребли паркет. Саша с опаской отошел в сторону, выставив вперед отвертку. Ему чудилось, что отец Ирмы вовсе не умер и лишь ждет подходящего момента, чтобы вскочить и нанести ответный удар, а то и воткнуть что-нибудь еще ему в лицо.

Из-под кровати высунулась взъерошенная голова Ирмы. Сопя, девочка вылезла наружу и, брезгливо пнув босой ножкой бездыханное тело отца, посмотрела на Сашу.

– У тебя получилось, – с благоговейным трепетом прошептала она. – Ты… мой любимый рыцарь!

Саша слабо улыбнулся, обнимая Ирму.

– Я люблю тебя, – жарко выдохнула она и, приподнявшись на цыпочки, куснула его за мочку уха.

Саша провел кончиком языка по губам, слипшимся от крови, которая не переставая лилась из разбитого носа.

Девочка нахмурилась и покачала головой:

– Ты не закончил.

Он растерянно улыбался, глядя на нее одним глазом. Маникюрные ножницы все еще торчали из продырявленной глазницы.

– Чего вылупился? Раз уж вызвался, делай все как положено! – надула губки Ирма и топнула ножкой.

Саша подобрал отвертку и устало потащился в коридор.

Оставляя за собой красный след, мать Ирмы выползла из спальни.

Ирма выглянула из комнаты, с холодным безразличием глядя, как ее «рыцарь», кряхтя от натуги, добивал женщину отверткой.

Когда все было готово, она зашла в спальню и выключила телевизор. В залитой кровью квартире, пропитанной запахом бойни, воцарилась полнейшая тишина.

– Вот и все, – заговорил Саша, выпрямляясь. – Теперь ты будешь жить.

– Конечно, – подтвердила Ирма. – Мы будем жить вместе! Ты молодец, Сашенька!

Его левый глаз заблестел от счастья. Господи, наконец-то! Все осталось позади!

Саша стоял, гордо выпятив грудь, как победитель. Забрызганный кровью с ног до головы, словно его поливали из шланга.

– Осталось еще кое-что сделать, – вдруг сказала Ирма.