Отомщу за развод

Просто хоть раз в жизни должен был поступить по-мужски. Сделать все правильно.

— Правда. Это правильно. Это самое верное решение.

Михаил подает мне руку: «Ну ладно вам, хватит. Вставайте. Засиделись вы на земле. Простите за эту нервотрепку. Надо было либо сразу вас отпустить и не высовываться, незаметно вернуться в домик, а утром начать поиски. Либо молча перерезать вам горло, чтобы вы не мучались».

На этих словах у меня закружилась голова, и я рухнула на руки Михаилу, который едва успел меня подхватить.

— Тихо, тихо, Антонина Евгеньевна.

Я так, вслух рассуждаю. Я же не маньяк какой-то, не садист. Вы не думайте, это для меня не хобби. Просто со временем привык, что одни богатые мрази заказывают других грязных ублюдков, и я этих подонков перестал принимать за людей. Уж поверьте, если бы они в ворота рая постучались, в них бы сам архангел плюнул и лично за шкирку в ад вышвырнул. Но все равно, даже за них, за каждый «заказик» мой я потом ставлю свечку. Прошу простить меня — ведь у каждого работа разная. Мне такая выпала."

"И как в нем уживаются хладнокровие и милосердие? Впрочем, может быть, все мужчины такие? Все, кого я встречала, когда надо, были добрыми, но, чуть что, стискивали руки у горла. Может, в них это заложено генетически?

— Еще раз спасибо, что ты передумал, Михаил. Значит, ты поможешь мне бежать? Времени до рассвета осталось мало.

— Да, я подскажу вам, что нужно будет делать. Только предупреждаю сразу — будет больно.

— Я готова на все. После сегодняшнего я все перетерплю.

— Хорошо, тогда встаньте у этого камня рядом с обрывом и дайте мне свою кофту. Теперь вытяните вперед левую руку. Когда я досчитаю до пяти, я полосну вас своим острым ножом.

Что-то я уже не такая храбрая, как уверяла пару секунд назад…Но деваться некуда. Даже хорошо, что это делает Михаил. Кто знает, может, я бы струсила наносить себе такое масштабное увечье.

Встаю, протягиваю руку и зажмуриваюсь.

— Раз.

Я смогу, я смогу, я все выдержу.

— Два.

Господи, как же сейчас, наверно, будет больно.

Но я справлюсь, я должна справиться.

— Три.

Нет, я соврала!

Хочу отдернуть руку, но Михаил, не досчитывал до пяти, проводит по моей руке холодным лезвием.

От шока я только охаю, но все еще не открываю глаза — боюсь потерять сознание. Однако прихожу я в себя уже с крепко перемотанной рукой, Михаил бьет меня по щекам — ласково, но твердо.

— Некогда вам разлеживаться, Антонина Евгеньевна. Идите, посмотрите быстро на место происшествия, и выдвигайтесь в путь.