Открытая рана

— Все стреляете?

— Все стреляем!..

Группа обустроилась в погранотряде в зоне прямой доступности. И ждала указаний.

А мы с Добрыниным занялись тем, чему нас учили, — розыском…

Глава 38

Литовские земли, вечное яблоко раздора, войн и оккупации. Край порой ласковый, а порой суровый, с промозглым климатом, изрезанным балтийским побережьем. Холодной и влажной зимой здесь хочется выть от тоски. Но лето отогревает землю и души. Возвращает людям стремление к движению и радость существования.

Низкое серое небо, скалы, утесы, бесконечные дюны, в которых завывает обреченный на вечные скитания по этим местам ветер.

Что у нас на него было? По прикидкам, прибыл он сюда или в войну, или по ее окончании. Скорее всего, по документам литовец.

В республиканском МГБ к нашим проблемам отнеслись с пониманием. Действовала магия Проекта. Поэтому обеспечили всем. Выделили машину — новенький газик. Проработали систему экстренного оповещения. Назначили связников. И проинструктировали начальника райотдела, чтобы хоть в лепешку разбился, но все поручения москвичей выполнил точно и максимально быстро.

Начальник районного отдела МГБ был русский, звали его Александр Федосеевич Федотов. Попал в Литву еще в 1940 году, после ее присоединения к СССР. И уже тогда немало потрудился, наводя здесь социалистический порядок. Был он плечист, полноват, усат, мощен и спокоен, как танк.

— Найдем вашего паскудника, — заверил он, разглядывая лежащий перед ним портрет и что-то пытаясь вспомнить. — Но для быстроты процесса лучше бы привлечь Альгиса.

— Это кто? — с подозрением поинтересовался Добрынин.

— Участковый, как раз обслуживает значительную часть интересующей нас территории. Там он знает всех и все.

— Лишний посвященный, — кинул я недовольно."

"— Это наш человек, — твердо произнес начальник райотдела. — Не раз в деле проверен. За него могу поручиться. Его «зеленые» столько раз приговаривали к смерти.

— И что? — спросил я.

— Он жив, а они — нет.

— Диалектика, — хмыкнул Добрынин.