Отец для двоих

Пока сын выбирается из-за стола я снова смотрю на вход. Может, и объясняться не придется? Посижу тут в ресторане, пока Ник не придет и позавтракаю еще раз, а потом… как-то найду в себе силы рассказать о случившемся после. Можно смолчать, но я так не смогу. Этот момент всегда будет стоять между нами.

— Он уехал.

Смысл сказанных Макаром слов доходит до меня не сразу. Я сглатываю и, повернув голову в его сторону, замираю. Начинаю понимать.

— Как это — уехал? Ты с ним виделся?

Макар молча отпивает кофе, ставит чашку на стол и поднимает на меня взгляд.

— Виделся. Объяснил ему ситуацию и попросил уехать.

— Что?

Несколько секунд я сижу ошарашенная. Когда Макар успел поговорить с Ником, если все это время в его номере был Тимофей?

— Я встретил его у твоей двери, — говорит Измайлов. — Вышел тебя будить, а там он. Мы поговорили, Ник все понял и уехал. По крайней мере, он сказал, что пошел собираться.

— Ты не имел права решать за меня, — протестую неуверенно.

— Я решал не за тебя, а за нас.

Избавил тебя от необходимости перед ним объясняться. Оля, он взрослый человек, все понял. Какая разница, кто ему об этом сказал?

Глава 30

Оля

“Нет никаких нас”, — так и хочется сказать, но вслух говорю другое:

— Ты не имел права.

Макар хмурится, тяжело вздыхает. Допивает свой кофе и встает.

— Может, он еще не уехал, — говорит мне. — Я недавно с ним разговаривал. Если поторопишься, сможешь его застать. Мы с Тимофеем будем здесь.

Демонстрируя широкую спину, Макар идет к сыну.

У меня же сердце грохочет, как бешеное. Я встаю из-за стола, иду к выходу. Уже у лифта торможу. Люди выходят, заходят другие, я продолжаю стоять чуть сбоку. Что я скажу Нику? То же самое, что и Макар? Повторно расскажу ему о случившемся? Попрошу прощения и скажу, что не хотела? Его поцелуев я вчера не хотела, а целоваться с Макаром очень даже хотела.

Постояв у лифта, возвращаюсь обратно в ресторан. Испытываю вину за то, что так и не нашла в себе сил объясниться с Ником. Боялась этого разговора еще утром и пошла только затем, чтобы сделать Макару назло.

Впрочем, Измайлову, кажется, безразлично. Он выглядит совершенно спокойным, разговаривает с сыном, который с аппетитом наворачивает пирожные. Вообще, я стараюсь не давать ему много сладкого, но на отдыхе без этого никак не обойтись.

Макар действительно спокоен. Это у меня здесь настоящий пожар. По венам не кровь течет, а словно раскаленная лава, сердце, как загнанный в клетку зверь бьется.