Рай. Том 2

 — Утром я позвоню Биллу Пирсону и скажу, что его клиент несправедливо причиняет моей любимой клиентке моральный ущерб.

— И что потом?

— Потом попрошу его клиента подписать несколько красиво составленных бумаг, которые я подготовлю и пришлю ему.

Мередит впервые с надеждой взглянула на Стюарта:

— И это все?

— Вполне возможно.

Стюарт позвонил только в конце дня.

— Ты говорил с Пирсоном? — спросила Мередит, сгорая от дурного предчувствия.

— Только сейчас повесил трубку.

— И?.. — настойчиво выспрашивала она, видя, что Стюарт не имеет намерения продолжать.

— Он ответил, — сардонически хмыкнул Стюарт, — что все отношения между тобой и Фаррелом чисто личные, и его клиент, во-первых, желает рассматривать их с этой точки зрения, а позже, когда сочтет, что готов к этому, именно он будет диктовать условия, на которых может быть получен развод.

— Боже, — выдохнула она, — что это означает? Не понимаю!

— Тогда я отброшу юридический жаргон и вежливые формальности и скажу прямо.

Вырвавшееся ругательство, столь необычное в устах Стюарта, подсказало Мередит, что он раздражен гораздо больше, чем хочет показать, и это встревожило ее ничуть не меньше, чем непонятная позиция адвоката Мэтта.

— Я все-таки не понимаю, — взорвалась она, вскакивая. — В тот день за обедом, Мэтт казалось, вот-вот согласится на все… пока ему не позвонили насчет комиссии по районированию. Теперь я объясняю, что добилась положительного решения, а он даже не желает слушать.

— Мередит, — неожиданно спросил Стюарт, — ты ничего не скрыла, когда рассказывала мне о своих отношениях с Фаррелом?

— Нет, ничего. А почему ты спрашиваешь?

— Видишь ли, из всего, что я читал и слышал о нем, Фаррел — человек неглупый, обладающий логическим мышлением, холодным и очень точным. Серьезные, умные, мыслящие люди не выходят из себя, чтобы добиться мести за какие-то дурацкие обиды. Это пустая трата времени, а у таких, как Фаррел, время стоит огромных денег.

Мередит стало совсем худо.

— Но почему он стремится развязать войну?

— Наверное, хочет удовлетворить жажду мести.

— За что? — встревоженно вскрикнула Мередит.