Отдана за долги

С опаской спускаюсь к автомобилю.

Что страшнее: сесть сейчас в машину или остаться здесь и ждать, когда он опять набросится на меня? И ответ для меня очевиден настолько, что я буквально бегу к машине и запрыгиваю на заднее сиденье.

Называю водителю адрес и он молча везёт меня.

Всю дорогу до дома меня пронимает дрожь. Я внимательно слежу, как мы едем. Потому что меня не оставляет ощущение, что это очередная ловушка и меня везут не домой.

Но нет. Примерно через час я оказываюсь в своей квартире. В ней темно и тихо.

— Папа? — зову я.

Никто не отвечает. Иду в родительскую спальню и там обнаруживаю отца. Он лежит на кровати в одежде. На полу несколько бутылок какого-то дешёвого вина.

Раздеваю его и укрываю одеялом.

Потом сразу в душ и в кровать. Укутываюсь почти с головой, пытаясь так забыться. Огородиться от всего плохого, что происходит со мной в последнее время.

Утром меня будит звук разбившегося стекла. На кухне папа собирает с пола осколки, а у меня перед глазами сразу же всплывают картины прошлого вечера.

Мотаю головой в попытке избавиться от причиняющего боль морока.

— Пап, ты как? — подхожу к отцу, наклоняюсь и помогаю ему убраться.

— Миланочка, — он смотрит на меня опухшими глазами. — Где ты была? Что случилось?

Внимательно всматривается в искусанные губы.

— Где ты была? — как будто догадывается он. Бросает уже собранные осколки на пол и закрывает лицо руками. — Нет. Милана, нет. Зачем?

— Не расстраивайся, папа, все позади, — пытаюсь успокоить его.

— Нет, Милана, — качает головой, — нет.

— Папа, почему? Что ему надо? — я устала быть в неведении. Наверное, сейчас не самое лучшее время, но ждать больше я не могу. — Причем тут Лейла?

— Лейла? — вздрагивает отец и убирает руки с лица. — Откуда ты знаешь?

— Он спрашивал меня о ней. Я не понимаю, пап. Объясни.

— Он мстит нам за Лейлу.

— Как?"

"— Из-за нее он оказался в тюрьме. Подробностей я не знаю. Ты же помнишь, как вела себя Лейла. Знаю одно: он не оставит нас в покое. У него слишком много козырей.

Его голос дрожит, он прижимает меня к себе.

— Но что же делать, папа? Сколько это будет продолжаться? Я не выдержу…

Мне хочется излить ему свою боль, но я понимаю, что это лишь больнее ударит его. Поэтому стискиваю зубы.

— Есть только один шанс. У нас только один шанс.

— Какой, пап?

— Если он узнает правду.

Удивленно смотрю на него.