Отдана за долги

Пока же важным было другое — я хотел повторения! Хотел опять трахнуть Милану. Приковать ее к кровати и долбить. На этот раз долго и мучительно долбить ее. Чтобы она умоляла меня остановиться.

Мне понравилось подавлять ее. Ломать. Какая дерзкая она была в первую нашу встречу. И потом все пыталась показать, что сильная, что не боится меня.

Но быстро сломалась. По крайней мере, мне так казалось. До сегодняшней встречи.

Я пытался перебить мысли о ней. Сначала поехал к шлюхам. Но ушел оттуда, даже не выбрав себе девку.

Решил полностью погрузиться в работу. И даже спал в офисе. В комнате отдыха, расположенной в кабинете. На этот случай у меня был шкаф со сменной одеждой прямо в офисе.

На третий день я не выдержал. Зверь внутри меня требовал опять силой взять свою жертву. Мне хотелось опять услышать ее крики. Почувствовать, как она брыкается, пытается уползти. А потом трахнуть ее. По-настоящему. Жёстко. До хрипоты. Чтобы она сорвала голос от крика и долго не могла свести ноги.

И я, не в силах больше бороться с собой, вошёл к ней в комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

32. Дамир

Пальцами ощущаю пульсацию тоненькой голубой ниточки на шее Миланы. Она вся дрожит в моих руках, но не сдается. Вижу это по ее взгляду.

Своим бесполезным спором она довела меня. Пришлось опустить ее на землю, сказав, что никакая она не девственница. Сколько возмущения это вызвало. И чего все так трясутся над этим?

Хотя, наверное, если бы она была моей невестой, то для меня это было важно.

— Что я Вам сделала? — отрывает она меня от мыслей своим хриплым голосом. Каждое слово с трудом даётся ей из-за давления моей руки на шею. Но она всё равно пытается спорить. Это пиздец как раздражает меня в ней. Была бы тихой безмолвной жертвой, все было бы проще и не так жестко. Но ее спесь только ещё больше распаляет во мне желание наказать ее.

Ухмыляюсь. Она и правда хочет узнать мои мотивы. Но, узнав, сможет ли понять?

И нужно ли мне это ее понимание?

Смотрю ей в глаза.

Убираю руку с горла и она потирает его, откашливается.

— Повернись, — приказываю.

— Зачем? — испуганно смотрит на меня.

— Ты слишком много говоришь. Повернись!

Но Милана, похоже, поставила сегодня себе цель вывести меня из себя окончательно. Упрямо смотрит мне в глаза и не шелыхается.