Отбор не приговор

 — Так я это и на своей косе сделать смогу.

— Да ну, — усомнилась лисица.

— Ну да, — передразнила ее принцесса и страшным шепотом просветила, — мне бабушка рассказывала, как правильно умирать. Если все плохо, честь потеряна и надежды нет — есть несколько способов. Для храбрых духом — откусить себе язык, для всех остальных — повесится на поясе или на косе. Я даже скользящий узел умею вязать.

— Добрая у тебя бабушка.

— Опытная, пятерых мужей пережила.

— А умерла как, повесилась?

— Абрикосовой косточкой подавилась, не спасли, — вздохнула Лотанари.

— Твоя мать самый известный целитель! — возмутилась Лима.

Принцесса фыркнула, сорвала травинку и ехидно спросила:

— То есть тебя не смущает, что все-все королевы Нериса — целительницы?

— Традиция? — предположила лисица.

— Ага, как только замуж вышла — почетный титул получила.

В маленьком, заросшем саду повисла тишина. Принцесса остервенело кусала сорванную травинку и о чем-то размышляла. Лима, встав с коряги, растянулась на траве. Она хорошо знала подругу и понимала, что еще рано обращаться в зверя и убегать. У Лоты будут вопросы.

— И зачем им этот Отбор? — с отчаянием спросила Лотанари, — ну зачем? Человечество отринуло столько пакостных традиций и обычаев, а ушастики цепляются за свои ритуалы как ненормальные!

Лима села и, пожав плечами, ответила:

— Считается, что именно такая церемония позволяет Правителю и его Цветку найти друг друга.

— Да, наши мужчины тоже так говорят, — саркастически фыркнула принцесса.

— Да нет, Лота, эльфы в прямом смысле не изменяют. Им брачные клятвы не дают сходить налево. Так что к выбору супруги стоит подойти с умом.

— И что, все-все эльфы себе жен таким образом ищут? — недоверчиво сощурилась Лотанари.

— Таким не таким, а похожим. Эльфы друг перед другом соревнуются, мужчины стрелы пускают, женщины венки плетут и растения выращивают.

— В общем, демонстрируют не то, что нужно, — кивнула Лотанари. — Ладно у нас, у людей, «дурак» причина уважительная, многое объясняющая. А эльфы почему глупят?

— Глупят? — удивилась Лима.