От винта! [Сборник]

После нашего приезда ситуация в воздухе решительно изменилась в нашу пользу. Смушкевич почти сразу перенёс свой КП к нам и активно использовал РЛС для управления. Но, товарищ Сталин, есть очень серьёзные недостатки в подготовке, особенно у лётчиков из отдалённых гарнизонов, проблемы со скрытностью размещения авиации: самолёты не камуфлированы, выстраиваются по линейке, как в мирное время, а боевой устав не предусматривает другого порядка. Наш полк был рассредоточен, и все самолёты были покрашены матовой краской. Ударов по нашему аэродрому не было, а вот соседи наши подвергались и бомбёжке, и штурмовке.

Сталин внимательно слушал и делал пометки у себя в блокноте.

– Как вы оцениваете противника?

– Средний японский пилот подготовлен лучше среднего нашего лётчика. Но с нашими асами они сравниться не могут, видимо из-за физиологических особенностей. И машины у них послабее. И-16-27 и 28 превосходят И-97, особенно 28-е.

– То есть, Андрей Дмитриевич, высокие потери первой половины войны – это результат нашей неорганизованности и слабой боевой выучки. Я правильно вас понимаю?

– Так точно, товарищ Сталин!

– Спасибо, товарищ Андреев! Мне кажется, что вы переросли должность командира эскадрильи. А как вы оцениваете И-185?

– Большинство моих сбитых – девять из шестнадцати, сбиты на нём. Этот самолёт превосходит все истребители мира.

– Сейчас готовится большая делегация в Германию, как вы отнесётесь к тому, что вас включат в эту группу?

– Товарищ Сталин! Я ещё несколько месяцев не смогу летать! Как лётчику, мне бы было очень интересно, а вот как начальник комиссии по радиофикации я ничего нового для себя не увижу. Я почти полгода не был дома. Маргарита Николаевна меня просто не отпустит.

– Передайте ей мои поздравления в связи с вашим возращением!

– Она здесь, в соседнем корпусе, наверное, волнуется, куда я делся.

– Да, пойдёмте в зал, поздравим наших командиров и красноармейцев.

От КБ в Германию поехал сам Николай Николаевич, а от НИИ ВВС – Супрун и Чкалов. Мы же, вчетвером, поехали в Ялту в санаторий ВВС, где пробыли до середины декабря.

Там произошла ещё одна встреча, которая впоследствии сыграла большую роль в моей судьбе. Вечером Рита кормила Митю, а я вышел прогулять Тлетля. Уже горели фонари, но было тепло и безветренно.