Остров Смертушкин

Она относилась к таким порывам снисходительно, а порой даже чувствовала себя вавилонской храмовой проституткой – ты сидишь здесь, чтобы славить богиню, а тебя тянут в укромный уголок ради того, чтобы после нескольких фрикций излить семя на подол твоего задранного платья.

Патрик, будущий муж, был первым, кто выслушал всё до конца. Нельзя сказать, что Мария выбрала его именно по этой причине. Патрик был милым и тихим, а его внутренний мир представлялся ей глубоким омутом. Ему тоже нравились долгие ночные разговоры о странных вещах.

– А ты никогда не думала, что женщина в твоем сне настоящая? – спросил однажды муж.

Это был один из прекрасных вечеров в самом начале их отношений – еще никаких взаимных претензий, еще ни одного камушка на чаше весов, на которой казенным небесным маркером написано «обида», еще вообще ничего нет, кроме радости узнавания и гормонального эндорфинового притяжения.

– Что значит, настоящая?

– Альтернативная реальность. Альтернативная ты. Ты же помнишь такие подробности, которые люди обычно не запоминают, если речь идет о сне.

– Ну да… Но мы живем в двадцать первом веке. Психиатры, а до них древние греки, давно уже разложили всё по полочкам. Про бессознательное и всякий хлам, который в нем копится. Включая альтернативные личности.

– Меня заводит, когда ты такая неромантичная, – смеялся Патрик и шутливо лохматил ей волосы.

Оба понимали, что, когда чувства так свежи, заводит и умиляет всё – и как человек сморкается, и как недовольно бубнит про плохую погоду, ловя мокрый ветер окоченевшим лицом, и как объедается всякими пленительными вредными продуктами вместо того, чтобы проявить сознательность и сдать кровь на холестерин.

Мария очень хорошо запомнила один вечер. При желании она могла вызвать в памяти даже мельчайшие подробности, вроде уютного животного запаха той теплой медвежьей шкуры.

– Я думаю, тебя дрессируют. С детства, – выдал вдруг муж.