Ошибка

В конце концов я не просто взрослая девочка, а уже побывавшая замужем и разведенная девочка.

– Может,  познакомишь с тем, кто у тебя тут ночует?

Это вряд ли. Тем более что они и так хорошо знакомы.

– Познакомлю, но не сейчас, потом, тогда, когда…

Я запнулась. Ну не говорить же ему о том, что колечко у меня на руке – не простое украшение.

– С ним что-то не так? – моментально встревожился отец. – Может, это какой-нибудь проходимец? Кажется, у нас до сих пор не было секретов…

На самом деле были. У всех детей, которые хоть немного заботятся о своих родителях, должны быть от них секреты.

– Нет, пап, он хороший! Просто я пока не готова…

– Он наркоман? Ульяна, ты слишком еще наивная. Вечно всем веришь!

Ну все. Сейчас про ту цыганку вспомнит с целым выводком детишек, которую я притащила в дом и сказала, что она будет у нас жить. Потому что у нас много комнат, а у нее нет. Сколько лет прошло, а все забыть никак не могут, а?

– Помнишь, как ты цыганку в дом привела? Еле выставили.

– Господи, папа, я уже взрослая!

– Дочка… – укоризненно покачал головой отец. –  Если молодого человека нельзя представить родителям, значит он точно какой-то проходимец…"

"Он поморщился и стал растирать грудь слева. Ну конечно! Сердце! Теперь я уж точно не знала, что делать!

– Проходимец и трус! – сказал отец громко куда-то поверх моей головы.

Я охнула и зашикала, пытаясь угомонить заботливого родителя. Не тут-то было. Несмотря на сердце, голос у папы был как у певца, привыкшего собирать стадионы.

– Прячется там, – еще громче сказал отец. – За твоей спиной отсиживается.

Запрещённый приём. Я знала, что случится дальше. И не ошиблась.

– А отчего бы и не познакомиться? – раздался голос за моей спиной.

Тимур подошел ко мне, обнял за плечи и отодвинул в сторону, словно пытаясь защитить.

– Я не проходимец, – сказал Бояринцев, а отец стоял как каменное изваяние. Теперь уже и у него пропал дар речи. – Я собираюсь жениться на Ульяне, – Тимур крепко прижал меня к себе, – Так что, пользуясь случаем, прошу руки и сердца.

Еще несколько секунд отец пристально смотрел на Бояринцева, а потом сказал:

– Ну и мудак же ты, Тимур Александрович! Живите счастливо, детки!

И, хлопнув дверью, вышел.

Глава 29

– Он не сможет долго злиться, он же отец, – уговаривал меня Тимур.

После той исторической встречи в прихожей отец со мной не разговаривал. А когда я звонила, не брал трубку.