Ощупью в полдень

Он даже не смотрел, есть ли в доме двадцать девять черный ход, а прямо постучал в дверь и сказал вышедшей женщине:

– Здравствуйте. Хозяин дома?

– Заходите, он скоро придет. Суббота сегодня – он в баню пораньше пошел.

Женщина открыла из прихожей дверь в столовую, пропустила Стаса, сказала:

– Жена я. Нина Степановна зовут.

– Очень приятно. Тихонов, корреспондент из Москвы.

– Пообедать хотите или самого подождете? – Из кухни доносился запах пирогов и жареного мяса.

– Спасибо. Мы лучше сначала побеседуем, – сказал Стас и подумал: «Диеты у нас с ним разные…»

Нина Степановна сказала:

– Сам-то важен стал. Недавно уже приезжала к нему корреспондентша. Из Москвы тоже. Не застала только – в районе был.

– Знаю, – кивнул Стас. – Из нашей газеты. С вами разговаривала?

– Да, проговорили три часа. Не дождалась, расстроенная была. А сам, то же самое, как рассказала о ней, расстроился, что не застала. Да, знамо дело, всем разговоры приятные вокруг себя охота слышать, да и работяга он большой – статья об нем авторитету бы прибавила…

– Это уж точно, – сказал Стас.

Хлопнула входная дверь. Тихонов выпрямился, сунул руку под пиджак, щелкнул предохранителем «макарова». Женщина сделала шаг к двери.

– Стойте! – свистящим шепотом сказал Стас. – Стойте на месте…

Женщина обомлела.

– Заходите, Ерыгин, я вас уже час дожидаюсь.

Вошедший автоматически сделал еще один шаг, сказал: «Здрасте» – и судорожно обернулся.

Стас больно ткнул его стволом пистолета под ребро и сорвавшимся на фальцет голосом крикнул:

– Ну-ка, ну-ка, без глупостей! – Вздохнув, сказал: – Я за вами две недели не для того гоняюсь, чтобы сейчас еще кросс устраивать…

Женщина, оцепенев от ужаса, прижалась к стене. Из кухни понесло чадом подгорающего мяса.

– Вы, Нина Степановна, займитесь пока на кухне, а мы с вашим супругом побеседуем.

На крыльце затопали тяжелые шаги. Стас, прижав к бедру наведенный на Ерыгина пистолет, отскочил к столу, чтобы видна была входная дверь. Громыхнула щеколда, и вошли три милиционера. Стас облегченно вздохнул и подумал: «Вообще-то глупость, конечно, была – идти за ним одному. Он же меня соплей перешибить может.