Орешки для Белоснежки

— Боже мой… боже мой… а-а-а-а-а… не могу… а-а-а-а-а-а…

Упала на спину, преодолевая свой оргазм уже невесомыми ласками возбужденной плоти. Клитор пульсировал под пальцами, а мое тело потряхивало от пережитого удовольствия.

— Николь!!!! Николь, ты у себя??

— Господи, только не это!

Хорошо, что я заперла дверь, и мама не ввалится сейчас в мою комнату.

— Да, я здесь.

— Выходи, нас ждут пять километров на велотренажере.

— Мама, я не могу, у меня критические дни.

Тишина, Бритни явно недовольна.

— Вечно у тебя все не вовремя.

Лежа снова смотрю на трех пухлых ангелочков, такое чувство, что они улыбаются еще больше, а один даже подмигивает. Мама ушла, я слишком была возбуждена, чтоб сейчас крутить педали. Хочу принять горячую ванну.

Нет, хочу в то порно, к трем мужчинам.

Тогда я и представить не могла, что желания имеют свойство сбываться. И надо быть с ними осторожней.

*3*

Рождество — самый прекрасный и светлый праздник из всех, что я знаю.

Рождество в Лас-Вегасе — это праздник во время праздника, когда огней становится в два раза больше.

Рождество в Англии — дело совсем другое.

Бритни, конечно, размахнулась: в середине огромного холла живая ель, такие я видела только по телевизору и в местных лесах. Гирлянды опутывают ель словно паутиной, идут по потолку, свисают с колонн, их огни перетекают на стену.

Рождественские венки, свечи, а над камином портрет мамы с Генри.

Белокурые локоны Бритни красиво лежат на плечах, в глазах томность и блеск, но спасибо хоть платье закрывает практически все тело, не считая глубокого декольте. Генри Эндрю Рассел Томас смотрит строго, как и полагается аристократу, сидит в кресле, держа мамину руку в своей.

— Красиво, правда? Две недели позировали, не представляешь, как это трудно, чистая каторга.

— Охренеть конечно, но грудь можно было так не показывать.

— Мне трудно так сразу загонять себя в рамки.

Верю, всю жизнь крутясь у шеста полуголой, так сразу сложно носить платье двенадцать часов в сутки.

Бритни делает глоток шампанского, накручивает на палец прядь волос, внимательно рассматривая портрет. Если кто видит нас впервые, никогда не верят, что мы мать и дочь, считают что мы вообще родственники. Парадокс, но Бритни это льстит, а я терплю ее опеку, мечтая вырваться после Нового года на свободу.