Орешки для Белоснежки

Чарли медленно повернулся, с волос стекала вода, он практически весь был забит рисунками и надписями. Я никогда такого не видела, и это было красиво. Вот кто бунтарь в семье Томасов. Возмутитель порядка и спокойствия. Вот кому больше все достается, но ему я уверена на всех плевать.

— Убери его.

— Что?

— Убери эту тряпку, хочу тебя видеть.

— Но…

— Да брось ты ее.

Дергает сам, открывая меня, тянет, заставляя встать рядом. Горячая вода теперь стекает по коже, я чувствую, как она горит под его взглядом, словно обжигая до волдырей кипятком.

Я бы могла в него влюбиться сразу по уши, до слез и истерик, до безответных чувств. Таких неопытных девиц, как я, всегда привлекали темные, загадочные и порочные личности как Чарли Томаса.

Я бы могла отдать все за его внимание и любовь, но он не попросит и не будет любить. К тому же я толстая. Рядом с такими парнями всегда стройные и дерзкие, длинноволосые блондинки в кожаных штанах и майках на голое тело.

— Хочу тебя вымыть.

— За…зачем?

— Просто хочу.

Ему не нужно мое согласие, Чарли делает что хочет, и так, я уверена, всегда.

Сглатываю слюну, когда мой взгляд падает вниз, на его возбужденный половой орган, я помню его на вкус, и как штанга пирсинга под головкой касалась языка.

Сознание плывет, его руки везде. Он дразнит, ласкает, массирует, щиплет. Прикрыв глаза и запрокинув голову, цепляюсь за его плечи, раздвинув ноги шире, позволяю натирать клитор.

Мне сейчас абсолютно все равно, как я себя веду, до какой степени аморально и недопустимо поведение восемнадцатилетней девушки. Мне хорошо, как никогда."

"Я наверняка больше никогда не встречу такого парня, у меня будут банальные и простые отношения. Но эту новогоднюю ночь в холодной Англии и горячие ласки я запомню навсегда.

– У тебя шикарное тело… охуительное… кончи на моих пальцах… кончи, малышка Николь.

Так приятно когда тебя называют малышкой. Действительно в этот момент чувствую себя такой.

Меня не надо просить дважды, внутри лопается натянутая струна, бедра дрожат. Я кончаю по его приказу, а Чарли все продолжает натирать клитор, выкручивая при этом сосок, шепча на ухо, какая я горячая и сексуальная.

— Нет… нет… все, не трогай, не могу больше. Нет…пожалуйста.

Убираю его руку, часто дышу, перед глазами все плывет, но Чарли нежно ласкает меня между ног.

— Пойдем.