Операция 'Одиночество'

К тому моменту Элен уже нашла подходящие койки, но старик немедленно их забраковал.

- Видишь ли, дорогая, если ты устроишься внизу, тебе, возможно, будет легче вставать и ложиться. Но имей в виду, целый день мимо тебя будут туда сюда сновать люди, цеплять тебя своей одеждой и сумками. Так что ты как хочешь, а я полез наверх - он прислонил чемоданы к стойке и закинул свое пальто на третью снизу койку. Элен вздохнула и, признавая правоту свекра, последовала его примеру, заняв другую кровать на том же уровне. Потом взглянула на часы - до отправления корабля, если в этом бардаке что-нибудь бывает согласно расписанию, оставалось еще восемь часов.

Ханс Нильсен, навигатор транспорта ""Санта Лючия"", вышел из здания Совета Федерации. В кармане лежал небольшой конверт, в котором находился маршрут и название конечной цели полета. Он их, кстати, не знал - категорический приказ, который он получил непосредственно от секретаря Совета, гласил: ""вскрыть перед стартом"". До отправления шаттла оставалось около двух часов, и он решил еще немного побродить по Парижу - редко все-таки удается побывать в столь красивом городе - даже столица Селесты по сравнению с древним Парижем казалась невзрачной новостройкой.

Впрочем, это и естественно - в первую очередь колонисты должны думать о крыше над головой, а не об архитектурных излишествах.

Он бесцельно шатался по узким улочкам, как вдруг услышал во дворе одного из домов женские крики. Поскольку шведа природа не обидела ростом и силой, он не задумываясь побежал на зов.

Двое мужчин пытались сорвать одежду с молоденькой девушки, которая отчаянно сопротивлялась и визжала.

- Эй, парни! А ну, оставьте даму в покое! - крикнул Ханс, вбегая во двор. - А то...

- О, Жан, посмотри на этого малого - противно захихикал один из насильников, поменьше ростом. - Мальчик, иди-ка ты своей дорогой, а то дядя сделает тебе бо-бо!"

"Он приблизился к Нильсену и выставил перед собой нож. В то же мгновение кулак шведа врезался тому в челюсть, отбросив коротышку на несколько метров.

Он обернулся к другому противнику, который тоже вытащил нож и шел на него с тупой жаждой крови в глазах. Ханс не особенно опасался за себя - на Селесте умение подраться было в почете, поэтому он вполне мог за себя постоять. И повернувшись лицом к приближающемуся парню, он совершенно выпустил из поля зрения ""несчастную жертву"", которая не торопясь достала из-под юбки иглопистолет и, тщательно прицелившись, всадила иглу шведу в шею.